Астрид. Повести и новеллы

Но едва корабль старого Хьялти вышел в скалистые шхеры, возле устья реки Нурдре, как навстречу ему попался другой корабль. И повелел Хьялти своим людям поднять вёсла. Он тотчас узнал корабль: это был драккар[6 - Название корабля викингов.], и принадлежал он принцессе Ингигерд.

Без промедления велел Хьялти грести к драккару. Оставил он своё место у кормила и, сияя от радости, устроился впереди, на носу корабля.

– Как славно, что я вновь увижу прекрасную деву, – говорил скальд. – Как радостно, что её дивной красоты лицо будет последним, которое я увижу перед отъездом в Исландию.

Разгладились морщины на лбу старого Хьялти, посветлел он лицом, когда взошёл на борт драккара. Поприветствовал он дюжих парней, сидевших на вёслах, так дружелюбно, словно они были его товарищами, и дал золотое кольцо служанке, которая почтительно проводила его к женскому шатру на корме.

Руки Хьялти дрожали, когда он откинул полог над входом в шатер. Этот миг показался ему самым прекрасным в его жизни.

– Никогда не сражался я за более великое дело, – молвил он. – Никогда не желал я чего-нибудь более страстно, чем этого брака.

Но когда Хьялти вошел в шатер, он тотчас в ужасе отпрянул назад. На лице его отразилось крайнее замешательство.

Статная, красивая женщина стояла перед ним. Она подошла к нему, протянув руку. Но женщина эта была не Ингигерд.

Взгляд Хьялти блуждал по тесному шатру, силясь отыскать принцессу. Конечно, он понял, что женщина, стоявшая перед ним, – королевская дочь.

И Хьялти принялся горячо расспрашивать незнакомку.

– Кто ты? – молвил он.

– Ты не узнал меня, Хьялти? Я королевская дочь, с которой ты говорил об Олаве, сыне Харальда.

– Я говорил с королевской дочерью об Олаве сыне Харальда, но её звали Ингигерд.

– Меня тоже зовут Ингигерд.

– Можешь назваться кем хочешь, но ты не принцесса. Что это значит? Неужто король свеев решил обмануть короля Олава?

– Он его не обманывает. Он послал к нему свою дочь, как обещано.

Хьялти готов уже был обнажить свой меч и убить чужестранку. Он схватился за рукоять, но одумался, вспомнив, что недостойно для воина поднять руку на женщину. Больше он не желал говорить с этой обманщицей. И он повернулся, чтобы уйти.