Покушение на школьные миражи. Уроки достоинства. Книга 2

Это первая в жизни неудача. Моё место в Густом Бору, там ждёт меня какая-то будничная работа: преподаватель физкультуры или же делопроизводитель в маслопроме.

Я спускался по лестнице ступенька за ступенькой. Мимо меня проносились студенты. В голове – пустота, никакого желания, даже нет настоящего огорчения, шевелятся мелкие заботы: надо ехать на вокзал, покупать билет, в кассах дальнего следования, должно быть, огромные очереди, не плохо бы от института получить какую-нибудь справку… Э-э, да ну к черту! Опротивели эти стены, аудитории, запах краски, мольберты, разговоры об искусстве! Скорей отсюда!

– Бирюков! Ты куда это? – Я столкнулся с Эммой Барышевой.

В глазах у неё сияние, и без того розовое лицо счастливо разгорелось. Ей ли не радоваться, она-то проходит первым номером.

– На вокзал и… домой, – ответил я и усмехнулся. – В тот самый большой город.

– В Густой…

– Да, в Густой Бор.

– А ты был на коллоквиуме?

– Зачем? Без этих коллоквиумов ясно.

– Тебе пять минут подождать трудно? Ну-ка, поворачивай! Не подозревала, что такой паникёр.

Идём, идём…

Она подхватила меня под руку, и я, шурша штанами, покорно пошёл за ней: полмесяца потерял, куда ни шло – ещё десять минут.

8

Коллоквиум означает собеседование. В данном случае собеседования как такового не было. Просто вызывали одного поступавшего за другим, задавали несколько общих вопросов и сообщали, принят или нет. Если принят, то какие получил отметки на экзаменах.

В полном составе приёмная комиссия, которая просматривала работы, восседала за двумя столами.

Человек с худощавым лицом взглянул на меня сочувственно и сразу же опустил глаза. Взгляд же декана из-под красивых сросшихся бровей был устремлён мимо моего правого уха.

Чувствуя всю нелепость своей фигуры в этом светлом кабинете, от дверей до столов застланном толстым ковром, я замер в неловкой позе, с обречённостью перебрасывая взгляд с лица на лицо.

– Бирюков Андрей Васильевич?

– Да.

Наступило неловкое молчание. Я прекрасно понимал, что оно означает.

Нельзя же сразу оглушить человека роковыми словами: «Вы не приняты». Даже в такой сугубо официальной обстановке приходится выдерживать такт.

– Вы воевали?

– Да.

– Ни живописи, ни рисунку вы до сих пор нигде не учились?

– Нет.

– Откуда вы родом?

Я в двух словах объяснил, где находится Густой Бор.

– Пятьдесят километров от железной дороги, – уточнил декан, по-прежнему не глядя мне в лицо.

Все члены комиссии снова замолчали.