На нашей улице

Расскажу и про морду её прыщавую, и про характер подлючный. Скажи, за какие грехи мне это наказание?

Мама махнула рукой и стала штопать. Как и все взрослые, она стояла на стороне всяких крыс, которых травили. А, может, ей дела не было до переживаний Тани? Недавно из семьи ушёл отец…

Оставшись вдвоём, мама с Таней делали вид, что ничего особенного после ухода мужчины из дома не произошло. Пустая комната гораздо лучше ежедневных скандалов и пьяных выходок. Но Таня никак не могла заставить маму оторваться от дел и поговорить с ней.

Да, Танины проблемы кажутся такими мелкими рядом с теми, что прочно поселились в семье: безденежье и страх завтрашнего дня. Таня не знала, чувствует ли мама одиночество, опустошённость, обиду, ведь та вечерами молчала. Мама чересчур спокойно возилась по хозяйству, а с раннего утра и до заката пропадала в конторе. И теперь она сидела с иголкой в руках, не глядя на дочь.

– Девчонки шептали, что у Сафьяновой видели вши. Между прочим, это не шутки, – Таня начала демонстративно чесать за ушами и подмышками, подпрыгивая и похрюкивая, пока мама не засмеялась.

– Ну, иди, посмотрим, может, и у тебя завелись?

Через полчаса зарёванная дочь сидела на кухне, укутанная старой простыней, потому что мама увлечённо мазала ей голову керосином. Адский запах плыл по кухне, а мама приговаривала: «Вот сама пойду и разберусь, что за безобразие такое! Двадцатый век, а мы вшей домой из школы приносим! Чем там ваша Севна-Мосевна занимается? Не могла на педикулёз всех асоциальных подростков проверить?»

Потом были бутерброды и чай, но, казалось, что ничего уже не исправить.

Вечная вонь и позор. «В моём детстве тебя бы налысо обрили. Со мной бабка не церемонилась, трижды за детство брила. Зато потом кудри лучше росли!»

Наутро мама разбудила дочь в шесть утра, снова всё вычесала частым гребешком, макая его в тазик с водой. Выдернутые волосинки, уныло плавали, сворачиваясь в воде вопросительными знаками. Было решено скрыть историю и скандал не раздувать, а просто попросить отсадить Таню от Сафьяновой.

Мама выплеснула воду во двор и покрутила носом.

– Танька, всё равно пахнет керосином. Не выветрилось. Дома оставайся, а мне на работу пора.

Девочка выскочила из-за стола и побежала в свою комнату, грохнув дверью.

До обеда она просидела с книжкой, в сотый раз перечитывая «Джейн Эйр». Настроение было тягучее как кисель. После шестого урока Тане позвонил Стасов и тяжело засопел в трубку. Взял такую привычку: звонить и молчать.