Третья весна

Светислав подумал: «Готов поспорить, что эта закорючка ничуть не похожа на его настоящую подпись», после чего указал пальцем на дверь:

– А теперь ступай. И если еще раз увижу тебя здесь, – злобно крикнул он, – будь уверен, я тебя вздрючу!

4

Булочка ушел, а Русский в кабинете просто сиял. Он не мог нарадоваться на себя. Да, в мире нет работенки лучше этой! Как вообще эти люди, что окружают его, могут жить без этого? Разве можно жить не так, а иначе?

Он был уверен в том, что нашел для себя занятие на всю жизнь, которая казалась ему бесконечной дорогой, прямой, чистой и белоснежной, опоясывающей весь земной шар.

В таком настроении он вложил в папку волейболиста протокол допроса и отнес ее Маричу. Того на месте не оказалось, и Светислав положил папку ему на стол.

После этого он отправился в тюрьму. Там в отдельном кабинете допросил под протокол двух крестьян-укрывателей, которых сам арестовал и еще в селе избил. Пребывая в хорошем настроении, он быстро и миролюбиво покончил с допросом, после чего отправился на обед в гарнизонную офицерскую столовую, расположившуюся в бывшем ресторане «Единство» на Главной улице.

– Я допросил этого Николича, из гимназии, – доложил он. – Этого, с деревянным гребешком.

Марич припомнил:

– А, хорошо. Чего только они там не наболтают! Следовало бы его поприжать. Пусть знают, что такое лаять на народную власть.

Светислав ответил:

– Я, по правде говоря, закрыл дело. Отпустил его домой. Парень из рабочей семьи, кандидат в СКОЮ, записался на магистраль.

Капитан, прищурившись, поглядел на него:

– Говоришь, из рабочей семьи? Ты хоть завербовал его? Взял с него подписку? Чем ты придерживать будешь?

– Да нет, – махнул рукой Светислав. – Нам этого добра и так хватает.

– А ведь он подошел бы. Вращается в среде этих… спортсменов.

Светислав опять отмахнулся:

– Да оставь ты его! Он весь в любви купается. Зачем ему жизнь портить?

Марич с удивлением посмотрел на него и дурашливо засмеялся:

– Нет, ты погляди на него! Какие мы чувствительные! – И затряс головой.

– Да ладно, хватит. Сделал что сделал, и всё.

– Хорошо, хорошо, – успокоился Марич. – Не буду тебе жизнь портить. Но только не вздумай продолжать в том же духе. Пусть думают как следует, прежде чем языком молоть, я не собираюсь вместо них голову себе ломать. А что с остальными?

– Допросил двух укрывателей зерна из Бигреницы.

– Молодец, – одобрил Марич.