Луч света в тёмном автобусе

В тот первый вечер у меня с собой был пакет с сахаром – целых пять кило, привёз родственникам из деревни. Я сказал, что надо занести, но не хочется заходить. Чтобы её проводить до второго пятака без груза, я даже хотел спрятать пакет в посадках. Но сразу осёкся: по дорожкам этим в посадках тогда уже с вечеру приличный народ не ходил, топталась там всякая алкашня да тинэйдж-шпана, постоянно, поговаривали, какая-то непотребщина творилась. Не от страха (мне-то, конечно, не раз приходилось ходить и посадками, особенно в подпитии), но только положи этот пакет – кто-нибудь просечёт, тут же слямзят.

– Тут на входе в посадки, где идут трубы, между них, есть канализационный люк такой высокий… – загадочно начала смышлёная Катя.

– Знаю, вон он торчит, – я сразу понял, о чём речь, и даже, теперь кажется, сразу догадался, что она хочет предложить.

– Если туда заглянуть, в эту башенку из блоков, там такая выемка…

– А ты откуда знаешь? – изумился я, – люк-то на третьем пятаке!

– У нас такой же, я иногда, когда иду домой, там сигареты прячу.

Смышлёная юная леди, что сказать. Далеко пойдёт. Конгениально!

В вагон-ресторан мы тогда, конечно, не пошли. Но сама готовность «умницы-дочки» туда зайти была эффектна. Проводив её до дома, я в шутку высказал недоумение, как теперь в темноте посадок найти дорогу обратно. «А теперь давай я тебя провожу!» – тут же изъявила ту же готовность! Я, конечно, не согласился, но при следующей встрече (кажется, на следующий день) она меня успешно проводила (после того, как я её), тут резко стемнело, и мне пришлось, уже разучив путь-дорожку дворами, проводить её обратно.

Вот и сейчас куда там моей «директивности» против её – как всё просто! Едва заметный прищур – как будто подмигивает, выглянув в карнавальной маске из-за ветки ёлки, увитой блистающим – теперь такого почему-то давно уже нет! – серпантином, стряхивая «мушки» конфетти…

Да и вообще не девчушка она простушка, не малолетка, которая, увидев вблизи писателя, как пионерка, ко всему готова, хоть в рюмочную вонючую, хоть провожать кругами.

«You’re in the army now…» – в этом весь её характер. Но характер внутренний, запрятанный под девчачье-женственной внешностью. Грубая суконная форма (не то, что у нас «рыбацкий» этот камуфляж!) необычайно ей к лицу.