Пять минут, чтобы сделать выбор

Как только дверь закрылась (среди этих психов мне уже хотелось сказать – затворилась), старик неожиданно твердым голосом без всяких старинных наречий сказал: «Сядь!». Я подчинился и опустился на лавку у противоположной стены.

– Слушай! – начал старик. – Я знаю, кто ты, знаю, кто тебя прислал. Поэтому можешь ничего не говорить. Я здесь главный, и эти ослы, – он махнул в сторону Ивана, ожидающего за дверью, – мне доверяют. Но у нас пропало трое детей, и народ вот-вот взбунтуется. Ты должен их найти, или хотя бы найти виноватых.

На этом он закончил и, казалось, ожидал, что я встану и побегу искать детей. Но я не двинулся с места.

– Подождите! Я ничего не понимаю. Почему я? Я не смогу вам помочь. Я не знаю ни леса, ни вас, ни ваших детей.

– Иван будет твоим проводником. Возьми с собой Алешку, он хороший следопыт.

– Ну, так а этот Алешка не может найти их без меня? Я-то не следопыт!

– Нет! – отрезал старик. – Уходи!

Я вышел на улицу. Иван вопросительно уставился на меня. Я пожал плечами, вздохнул и сказал: «Алешка нужен».

– Обожди, – сказал Иван и убежал в барак.

Я уже стал привыкать к их речи, что мне совсем (отнюдь, черт бы их побрал!) не нравилось. Через пару минут он вернулся на пару с беловолосым парнем лет двадцати, как и сам Иван. Мы, не сговариваясь, двинулись в сторону леса, противоположную той, из которой до этого пришли. Лесная тропинка петляла под густой кроной деревьев, то спускалась в небольшие овраги, то поднималась на холмы.

– Куда мы идем? – спросил не меньше чем через час ходьбы.

– Так ты же нас ведешь! – сказал Алешка.

– Я?! Я знать не знаю вашего леса, – вскипел я. – Куда я могу вас вести?! Мне даже никто толком не сказал, что за дети у вас пропали и как.

– Хорошо. Я расскажу, – сказал Алешка. Он, видимо, неплохо владел нормальной речью, но забавно растягивал гласные, особенно «о».

– Не велено! – испугался Иван.

На это Алешка лишь махнул рукой и сел, мы последовали его примеру.

– Пропала моя сестра, – начал он, – поэтому я не могу остаться равнодушным.

– Я боюсь, что тоже ничего не смогу сделать, – прошептал я, но он будто не слышал.

– Мы решили, что она могла сама пойти ночью в лес, глупая же совсем. Но на следующую ночь пропал еще мальчик, тому уж десять лет.