Чудный Старый чёрт

Мисс Честер, медсестра, которая была с ним после «этого последнего удара», как нарочито называла очередной инсульт миссис Бейн, была вполне компетентна, чтобы находится рядом и присматривать за ним. Она пообещала позвонить им, если, по её тактичным словам, она увидит какие-либо признаки.

Так что, дочери и зять Старика ждали в тёплой гостиной, потягивали сидр и разговаривали тихими вежливыми голосами.

Миссис Бейн чуть всплакивала в паузах разговора. Она всегда плакала легко и часто. И всё же, несмотря на многолетнюю практику, у неё это получалось не очень хорошо.

Её веки порозовели и стали липкими, а нос выдавал рулады почти монотонного сопения. Она громко и добросовестно шмыгала носом и часто снимала пенсне, чтобы вытереть глаза скомканным носовым платком, серым от сырости.

У миссис Уиттакер тоже был носовой платок, но она, казалось, держала его в ожидании. Она была одета в подходящий случаю чёрный крепдешин. Она не надела свою булавку с лазуритом, браслет из оливина и кольца с топазами и аметистами оставив их дома в ящике комода.

Взяв с собой только свой лорнет на золотой цепочке, на случай, если нужно будет что-то прочитать.

Платье миссис Уиттакер всегда соответствовало случаю. Поэтому в её осанке всегда было то спокойствие, которым может наслаждаться только правильно одетый человек. Она была признанным авторитетом в том, где размещать монограммы на белье, как инструктировать рабочих и что говорить в письмах с соболезнованиями. Слово «леди» преобладало в её речи. Она часто пророчила, что порода это главное.

Миссис Бейн была одета в мятую белую рубашку с поясом и старую синюю юбку, которые она приберегла для дел «по кухне». У неё было достаточно времени, чтобы переодеться после того как она сообщила по телефону о вердикте врача своей сестре, но она вовсе не была уверенна что это нужно делать. Она думала, что миссис Уиттакер предполагает немного «растерянной неряшливости» в такое-то время и возможно, даже сама проявит её в мягкой форме.

Миссис Бейн взглянула на тщательно завитую каштановую причёску своей сестры и нервно огладила свои собственные седые растрёпанные волосы, с прядями почти лаймового цвета с небольшой завитушкой сзади.

Её веки снова стали влажными и липкими, и она свесила пенсне на указательный палец, поднося влажный носовой платок к лицу. В конце концов, напомнила она себе и остальным, это был её бедный отец.

Ах, ну это всё к лучшему, пояснила миссис Уиттакер своим мягким, терпеливым голосом.