Красные волки, красные гуси (сборник)

Фонарь патруля тусклым пятном мелькал во тьме, «Ласточка» взлетала на волне и вновь опускалась, брызги летели в греческие лица, и звуки чужого мотора, вернее, обрывки их, доносимые ветром, затихали вдали. Янис убрал парус, а Сатырос вновь уступил место на руле сыну.

– Всё, – сказал Сатырос, раздувая усы. Вон ту акацию на обрыве различаешь? Держи на нее, там пещера в скале.

– Мне ли не знать, папаша? – лениво ответил Ставрос.

Звуки пограничного мотора привели его в веселую ярость, и сейчас казалось, что в его черных густых волосах трещит атмосферное электричество.

– Положь там за камни и давай обратно, – велел Сатырос, ласково похлопывая «Ласточку» ладонью по борту.

Над обрывом уже стояла телега, сонная лошаденка кивала головой, и деловитые люди господина Рубинчика спускались по обрыву, прижимая шляпы рукой, чтобы не снесло ветром.

– Ну, как? – крикнул один.

– В лучшем виде, – ответил папа Сатырос и закурил самокрутку. – Господин Рубинчик таки будет доволен.

* * *

Южное солнце нещадно палило горячие головы биндюжников, но они продолжали нехитрый обед, макая булку в оливковое масло и заедая греческими маслинами. Рядом огромные мохнатые битюги сонно переминались с ноги на ногу; вот их-то головы заботливо прикрывали соломенные шляпы со специально проделанными дырками для ушей. Пахло дегтем, разогретыми досками, лошадьми и сухими водорослями.

– Сатырос, люди кажуть, пограничный катер вчера таки висел у вас на хвосте? – спросил Мотя Резник, макая краюху хлеба в золотое оливковое масло.

– Еще ни один урод, – сказал Сатырос, – не открутил «Ласточке» ее хвоста. Ну, сходили, ну вернулись…

– И хорошо сходили?

– Господин Рубинчик будет доволен, – коротко ответил Сатырос.

– Слышал за Гришу Маленького? Он таки взял мыловаренный завод на Генцлера. Унес товару на четыреста миллионов рублей. А заодно совершенно случайно изнасиловал счетовода гражданку Розенберг.

– Что такое в наше время четыреста миллионов? – флегматично спросил Сатырос и отхлебнул из кружки.

– Оперуполномоченный товарищ Орлов поклялся, что не успокоится, пока не возьмет Гришу Маленького, – сказал Мотя Резник.

– Круто берет новая власть, – согласился Сатырос.

Разговор затих сам собой, слышно было, как мелкие волны лениво плескались о сваи.

– Гляди-гляди, – сказал Мотя, – этот фраер, Яшка Шифман, идет.