Однажды 3. Ты полюбишь вновь

Но ты должна все вспомнить и почувствовать вновь…

– Беги, Эмили, так быстро, чтобы услышать стук сердца в своих ушах, так быстро, чтобы сердце начало выпрыгивать из груди – подталкивая меня в спину, продолжал шептать папа.

– Но как я узнаю, куда мне бежать? – я спросила, посмотрев на дорогу.

Она становилась еле заметной, а тьма опять сгущалась. Еще чуть-чуть, и станет темно, я не увижу тропинки.

– А ты прислушайся, и беги на голос,

Я сделала несколько шагов, папа засмеялся.

– Разве это быстро? Эмили, ленивая ты девчонка! Быстрее чтобы я видел, как твои пятки начали сверкать!

Я захихикала и обернулась, как же не хватало его шуток и подколов.

– Я люблю тебя… – услышав его смех, я прошептала и побежала.

– Быстрее! Еще быстрее! – вовсю веселился отец, заливаясь смехом.

Я улыбнулась и бежала все быстрее и быстрее. Тропинка завела меня в лес, я сбилась, не зная, куда бежать. Я озиралась по сторонам.

– Останься… – я услышала хриплый голос Гарри и побежала.

Я бежала на его голос, стук сердца заложил мои уши. Я даже уже начала задыхаться, так быстро я еще никогда не бежала.

PovТед.

– Оставайтесь здесь, дальше вам нельзя, – медсестра остановила нас возле входа в реанимацию.

– Эй ты, тетка, быстро пустила нас! – я возмущался, Крис схватил меня за руку.

– Нам, правда, туда нельзя, – он сказал, уводя меня и Гарри от двери. Мы устало зашагали по коридору.

Мне не хотелось далеко уходить так, что я сел прямо на полу, и облокотился спиной на стену.

– Хирург хороший, Джесс говорила, что он творит чудеса… – заговорил Брайан, пытаясь хоть как-то развеять атмосферу.

– Да, ну вот сейчас все залатает, значит! – я радостно заговорил, со стороны снова походил на дебила.

Гарри даже не слушал, он смотрел в одну точку. Мне не нравится его взгляд, полностью отрешенный.

– Эмили у нас еще тот боец, – я опять попытался заговорить.

Хотел игриво потереть в ладоши, как увидел, что мои руки по локоть в крови. Черт, столько крови… Мы все были в крови, но Гарри и Крис больше всех. Это будет чудо, если она выживет. Я снял олимпийку и начал вытирать руки. Кровь Эмили казалась почти алой «кровь принцессы» – я подумал про себя. Эмили казалась всегда такой возвышенной, недосягаемой, идеальной. Неужели это все, что от нее осталось, кровь на моих руках.