Жизнь без слов. Проза писателей из Гуанси (сборник)

В это время позвонил Сяо Цуй и спросил, где он. Услышав, что на горе Бицзяшань, Сяо Цуй с Юй Синьляном подъехали за ним на такси и потащили пить чай.

Бо?льшая часть такси в Ганчэне была марки «Шэнлун Фукан», из-за выгнутого кузова сзади они похожи на пикап, внутри было довольно просторно, но жителям Ганчэна такие автомобили не нравились: «С головой, да без хвоста», – говорили они. Юй Синьлян светился от счастья.

– Юй Синьляну на заводе выдали компенсацию за увольнение, и теперь он работает в такси, вот выехал в ночную смену, – пояснил Сяо Цуй.

– Водить я люблю! – добавил Юй Синьлян. – Еще бы несколько лет на заводе рельсы потягал, и если бы вконец не обнищал, так точно бы свихнулся!

Юй Синьляну не хотелось брать клиентов в тот вечер, он покатал Лао Хуана и Сяо Цуя по заводскому району и хотел завезти в чайную попить чайку.

– Я не буду чай, – сказал Лао Хуан, – от чая не заснешь потом, а у меня возраст, знаешь ли, бессонница. Если хочешь, мы можем у тебя посидеть, выпьем, закусим, славно будет.

Лао Хуан хотел сэкономить деньги Юй Синьляна, тот сразу его понял и согласился. Он жил за горой Бицзяшань на маленьком склоне, в районе под названием Туаньцзао, – там селились семьи рабочих. Одноэтажный дом Юй Синьляна стоял последним в ряду домишек из огнеупорного кирпича. За домом был участочек, где семья без разрешения построила крытый рубероидом сарайчик, от которого исходило зловоние.

У всех рабочих сталепрокатного завода было увлечение – заниматься перепланировкой жилища.

– А сколько вас человек в семье? – как бы невзначай поинтересовался Лао Хуан.

Юй Синьлян, открывая упаковку с солеными закусками, тяжело вздохнул:

– Нас очень много: я, жена моя, старший брат, мать, ее брат-придурок и еще четыре ребенка.

– Откуда же у вас четыре ребенка? – удивился Лао Хуан.

– У брата двое детей, у меня один и еще ребенок младшей сестры.

– А сестра что, не растит ребенка сама? – спросил Лао Хуан.

– Да потаскуха она, что тут скажешь, – сказал Юй Синьлян, нахмурившись. Ему не хотелось говорить о семейных делах, и Лао Хуану стало неудобно расспрашивать дальше. Они выпили.