Заводная девушка

Нет, она не позволит, чтобы какая-то семнадцатилетняя девица посчитала ее дурой. Приглядевшись к пауку, Мадлен заметила, что его тело, словно коробка, состоит из двух частей, сделанных очень искусно, отчего он казался совсем настоящим. Ей вспомнились слова Агаты о существах, которые двигаются. Она и раньше видела на ярмарках диковинные заводные фигурки. Но здешние были гораздо меньше, красивее и ужаснее.

– Спасибо за показ, мадемуазель, – бесстрастно произнесла Мадлен. – А теперь я помогу вам одеться.

Стены будуара Вероники были цвета морской волны, причем темного оттенка, отчего Мадлен показалось, что она погрузилась под воду.

На каминном экране порхали нарисованные птицы. В углу поблескивал гардероб, отделанный черным деревом и инкрустированный черепашьими панцирями и бронзой. С портрета в тяжелой золоченой раме смотрело овальное лицо женщины. Под портретом лежала забавная потрепанная кукла с пустыми глазами из зеленого стекла. Таких комнат Мадлен еще не видела, но не выказала своего удивления, подражая в бесстрастии кукле.

Вероника уселась перед туалетным столиком.

– Мадемуазель, вам расчесать волосы?

– Да. Думаю, это входит в твои обязанности.

Мадлен взяла со столика серебряную щетку. Шершавая ладонь сразу почувствовала тяжесть дорогой вещицы. Волосы у Вероники были гуще, чем у Сюзетты, светлее и чище. Когда моешь голову под ручным насосом, из которого льется чуть ли не ледяная вода, об особой чистоте волос не думаешь. Мадлен поймала в зеркале взгляд Вероники.

Девушка внимательно разглядывала ее лицо.

– Значит, ты будешь мне прислуживать. А сколько тебе лет?

– Почти двадцать четыре.

Вероника слегка улыбнулась:

– В таком случае я буду тебе кем-то вроде младшей сестры. У тебя есть сестры?

Мадлен старалась, чтобы движения щетки были плавными. Ее поражала манера речи Вероники; казалось, девушка насмехается над ней.

– У меня одна сестра, мадемуазель.

«Была вторая, которая не так давно легла в землю, унеся с собой часть меня».

– Младшая или старшая?

– Старше меня на два года.

– Хорошенькая?

Мадлен подумала о каштановых локонах и заученной улыбке Коралины, вспомнила сердцевидное лицо Сюзетты. «Бог даровал мне одних дочерей, но он хотя бы сделал их обаятельными».

– Да, очень хорошенькая.

– Она тоже служанка?

– Нет, она актриса.

В каком-то смысле так оно и было. Коралина день и ночь разыгрывала желание, пробуждая его в других.

– И где она играет?

– Где придется.