Заводная девушка

Вместо этого она увидела унылое, отталкивающего вида здание, похожее на богадельню или лечебницу для умалишенных. Но стоило ли удивляться? Все, что она знала об этом доме и часовщике, исходило от человека, которому она никогда не доверяла.

Наконец дверь открылась. На пороге стоял неулыбчивый мужчина. Людей с черной кожей она видела впервые. И настолько замкнутых – тоже. Он был одет в зеленовато-голубую ливрею, расшитую золотом. Лакей.

– Ты новая служанка, – не поздоровавшись, произнес он и отошел, пропуская ее внутрь.

Пол в холле был выложен черными и белыми мраморными плитками и напоминал большую шахматную доску. Тишину нарушало нескончаемое «тик-так». Вдоль стены выстроились часы: напольные в высоком футляре, с медным циферблатом и витыми стрелками; позолоченные, со множеством золотых фигурок, часы на пьедестале, с серебряной птичкой, разевающей и закрывающей клюв. Чему ж тут удивляться? Это дом часовщика. Но от движения часовых механизмов и постоянного тиканья Мадлен занервничала еще сильнее.

Тиканье слышалось не одновременно, а вразнобой, как бьются сердца испуганных людей.

Лакей молча вел ее по холлу, не мешая пялиться на стены и картины, висевшие над часами. Точнее, не совсем картины, а зарисовки человеческих костей. Один рисунок изображал человека, лишенного кожи и с пустыми глазницами. И запах в передней был какой-то холодный; пахло восковой мастикой и лилиями. Ни тебе резкого запаха человеческого пота, ни пудры, сальных свечей и мочи – привычных запахов дома ее матери.

Дом часовщика мог показаться пустым, но он не пустовал. Мадлен ощущала чье-то присутствие. Кто-то, дыша почти бесшумно, за ней наблюдал. Пройдя холл, лакей спустился в кухню – большое помещение с кафельным полом. По стенам висели медные кастрюли, копченые окорока и несколько тушек неощипанных фазанов с яркими перьями. У плиты, помешивая кофе в кофейнике, стояла женщина в белом чепце. Ее худая спина, казалось, вот-вот переломится.

– Наконец-то, – сказала женщина, поворачиваясь к Мадлен.

Боже, никак уже пять минут девятого?! Мадлен сделала торопливый реверанс.

– Мадам, на улицах сплошной гололед, – сказала она, мысленно добавив: «Учитывая рискованность всей затеи, тебе повезло, что я вообще пришла».

У Мадлен крепло ощущение, что ей не стоило сюда приходить. Что-то в этом доме было не так. Она глядела в пол, но знала: женщина пристально смотрит на нее и гадает о причинах шрама на лице.

– Жозеф, отнеси ее пожитки в комнату, где она будет жить.