Сеньора

Мать и сестры не скупились на похвалы. Каждая делилась своими догадками относительно того, осуществятся ли те или иные желания или надежды Фернандо, которыми он с некоторых пор делился с родными.

Придет ли его новая пассия на бал; пригласит ли она его на особый, четвертый контрданс, который обыкновенно танцуют со своим избранником, не только потому, что этот танец не принято пропускать, но и потому, что он исполняется в самый разгар бала; признается ли ей Фернандо в своих чувствах и как она примет его признание – вот о чем говорили эти три женщины, лишенные других развлечений и вынужденные трудиться ночи напролет, чтобы заработать на жизнь.

Иногда же они обсуждали визиты Сейшаса к жене одного министра, которому его в скором времени должны были представить. Фернандо хотел заручиться расположением его супруги, чтобы при ее посредничестве получить покровительство министра, которое позволило бы ему добиться повышения по службе. Мать и сестры, которым Сейшас рассказал о своих планах, переживали об их успехе и молились, чтобы все вышло как надо, по простоте душевной даже не догадываясь, что именно заставляло жену министра благоприятствовать Сейшасу.

Таким образом, сам о том не задумываясь, Фернандо вел двойную жизнь, одна сторона которой с каждым днем все сильнее отличалась от другой. Если дома он так же, как мать и сестры, мирился с бедностью, то, появляясь в свете, он приобретал вид богатого человека.

Из роскошного высшего общества Сейшас приносил в домашний круг не только дорогие подарки, но и волнительные известия.

Он был очень молод и не подозревал о том, как опасны его слова, способные пробудить в невинных сердцах сестер прежде неизвестные им мечты и тем самым обречь их на мучения. Когда он осознал это, он уже не мог пойти против привычки делиться новостями с сестрами. К счастью, дочери доны Камилы получили редкое в наши дни традиционное и строгое воспитание, которое если не превращает девушку в романтическую натуру, то прививает ей скромность и готовит ее стать хранительницей домашнего очага.

Марикиньяс, старшая сестра Фернандо, со спокойным смирением смотрела, как тают ее юные годы. Если кто-то и вспоминал, что еще одна осень, лучшее время года для свадьбы, проходит, так и не принеся Марикиньяс никаких надежд, это была не она, а ее мать, дона Камила, чье сердце сжималось от тоски, когда она замечала в дочери признаки угасания юности.

Иногда вместе с ней печалился и Фернандо, однако его печаль быстро рассеивалась в суете светской жизни.