Фея

– Я не знаю, кто ты, мальчик, но ты не мальчик, – озадаченно произнесла она.

– Рад вашей проницательности, – мило улыбаясь, ответил Павел. – Я не создам вам проблем, если, конечно, мы сейчас придем к компромиссу. Уверяю вас, что вскоре вы будете гордиться тем, что в вашей школе учится Павел Олейников. Единственная просьба. Обуздайте эту националистку Ираиду Тарасовну. Она реально уже достала своей ненавистью к освобожденным от украинского.

«Проницательность, компромисс, националистка, реально, достала».

Мальчик на другом конце стола бросал в нее почти незнакомые ей слова с таким спокойным видом, что ей казалось, будто она на ковре у начальника гороно, распекающего ее за квартальные показатели успеваемости и отсутствие медалей на олимпиадах.

– Надеюсь, мы договорились, – Павел встал. – И еще. Если вы сейчас не поняли чего-то и захотите проявить свою власть в отношении меня, расстроить моих родителей, имейте в виду, что ваша жизнь после этого тоже не будет прежней.

Усохшая на своем стуле Полина Ульяновна вздрогнула от звука закрывшейся двери.

Еще долго она смотрела куда-то сквозь графин, потом оглядела кабинет, подошла к окну, заглянула в колодец двора. Вернулась к столу, подумав, сняла трубку и крутнула диск.

– Слушаю, – моментально отозвался низким басом другой конец провода.

– Алексей Павлович? Это Шматько.

– Я знаю.

– Вы просили… если что-то… непонятные вещи…

– Я помню.

– Я, конечно, может, преувеличиваю… – она уже пожалела, что решилась позвонить.

 – В общем…

– Вы правильно сделали, что обратились ко мне, Полина Ульяновна. Через час жду вас у себя. Возьмите паспорт, покажете на проходной, пропуск будет готов.

Она не на шутку испугалась. Что она ему скажет? Что испугалась, заглянув тринадцатилетнему мальчику в глаза? Что ей показалось, что мальчик совсем не мальчик? Что он ведет себя странно, говорит как взрослый и непонятными словами? Если в дурку не упекут, то с должности точно снимут.

* * *

– Ты чего на тренировке не был вчера? Владимир Романович просил узнать, – какой-то пацан цапнул Павла за рукав, едва он выскочил в коридор.

– Какая тренировка? Ты кто? – не сразу сообразил Павел.

Дима Першин. Активист, отличник, на год старше, будущий комсорг и, видимо, партийный деятель был к тому же и главной спортивной надеждой города. Его успехи в боксе не соответствовали ни его возрасту, ни внешности. С виду не супермен, но творил чудеса.