Фея

От красного рябило в глазах. Им было затянуто все вокруг. Флаги, транспаранты с надписями «Партия и народ едины». И никакой рекламы. Вместо нее стояли огромные щиты, затянутые стеклом, с похожими на паспортные фотографиями людей. «Доска почета», – вспомнил Павел, вглядываясь в длинные пояснения под ними. Слева располагался универсам. Каждый день он ходил туда за хлебом, который объедал по дороге домой. Булка всегда была свежей и пахла так, что удержаться было невозможно.

От этих воспоминаний рот наполнился слюной, а в животе заурчало.

– Парень, ты почему не в школе? – раздался голос за спиной рассматривающего магазин Павла. «Заебали…» – он медленно обернулся. Перед ним, глядя на него, как на насравшую посреди тротуара собаку, стоял Дядя Степа. Высоченный милиционер. В сером, перетянутом белым пластмассовым ремнем кителе, отглаженных, заправленных в начищенные сапоги брюках и фуражке с красным околышем и кокардой.

– Здрасте, – промямлил Павел.

– Почему не в школе? – спокойно переспросил милиционер. – Прогуливаешь? Время – двенадцати нет еще. Во вторую смену только младшие классы, так что давай рассказывай. Начудил? Выгнали?

– Я это… У меня украинский. Освобожден. Отпросился, пока пара. За кефиром. Малой дома один, – на ходу лепил Павел, – сейчас домой занесу и обратно в школу.

– Ну так иди. Покупай, – бесстрастно смотрел на него Дядя Степа.

– Ну так пойду. А что случилось? Я что-то нарушил?

Мент поднял брови:

– Что?

– Да ничего, это я так, – спохватился Павел.

– Ты еще час назад на Бродвее торчал.

– И что? Пара с переменой почти два часа.

Не по-детски ссыканув под этим рентгеновским взглядом, он медленно повернулся и, не оборачиваясь, двинулся к стеклянным дверям магазина. Справа от входа стояли автоматы «Вода» со стаканом в нише. Одна копейка газировка, три – с сиропом.

Пить хотелось, но в карманах не было даже одной. «Как они хоть выглядят, блин. Совсем забыл уже», – поморщился Павел, входя в торговый зал. Обернулся. Дяди Степы на площади не было. Делать было нечего, идти некуда, его манили вкусные запахи хлеба, колбасы и еще чего-то, и он прошел внутрь.

Оглядывая интерьер, поймал себя на ощущении нереальности происходящего. Окружающее отдавало какой-то музейностью.