Фея

Стерев об асфальт резину, этот музейный экспонат наконец остановился, скрипнула дверь, и на дорогу выскочил мужик в шляпе, как у Вицина в «Кавказской пленнице».

– Ты шо, малой?! Жить надоело?! Куда прешь!

Павел поднял глаза и ткнул вверх пальцем:

– Вообще-то здесь пешеходный переход. А там школа. Глаза разуй, здесь дети ходят.

Мужик застыл, посмотрел на знак, на наглого школьника, попятился, залез в машину, еще раз высунулся, что-то пробурчал под нос, хлопнул жестянкой двери и, пернув вонючим выхлопом, покатил дальше, в сторону выезда из города.

Павел пересек дорогу и, понимая, что, упустив Витьку, остался один на один с непонятно чем, вошел во двор школы.

«Шестой. Это же сколько мне сейчас… – пытался считать он на ходу. – Одиннадцать, что ли? Бля-я…»

– Руки!

Девочка в белом парадном фартуке с очень серьезным выражением лица преградила путь.

– Я опаздываю, – как можно озабоченней сказал Павел, вытянув вперед руки, и оглядел влево-вправо длиннющий коридор, пытаясь понять, куда идти.

– Ногти грязные.

– Я тимуровец. Бабушкам по ночам огороды копаю. Некогда маникюром заниматься, звонок уже скоро, пойду я?

Девчушка улыбнулась краем губ:

– Постриги тогда, что ли.

– Не могу. На гитаре играю. Пусти уже.

– Сменка где?

Перед ним возник прилизанный старшеклассник с повязкой «дежурный» на рукаве. С заведенными за спину руками, расставленными ногами и вздернутым подбородком он напоминал немца из фильмов про войну.

– Где здесь шестой «Д»? Или седьмой… – почесал нос Павел.

– Ногти чистые, – сказала девочка. Он поднес пальцы к глазам. Грязь была на месте.

– Где сменка? – фашист явно выпендривался перед девчонкой.

– В классе, – честно глядя в подбородок, сказал Павел. – Я всегда там оставляю.

– Какой кабинет? Кто твой классный руководитель?

– Да пусть идет. Это же Пашка.

Девочка явно его знала и, видимо, симпатизировала.

Звонок, от которого бы замертво рухнуло стадо баранов, оторвал Павла от разглядывания демонстративно склонившейся над каким-то журналом девочки.

– Какой этаж, урод?! – рявкнул Павел.

– Второй, – резко обмяк фашист. – Левое крыло шестые, правое – седьмые.

«Педофил», – взбегая по лестнице, обругал себя Павел. Опять поглядел по сторонам, сообразил. Сел на подоконник, нажал клавишу портфеля, достал первую попавшуюся зеленую тетрадь.