Литера «Тау»

А потом приходит час смерти, когда нужно обратиться к тому источнику, что создал его. Осознав истинное устройство мира, человек видит свою душу – замученной, оборванной, истомленной вечным голодом. Она не может дать ему сил на существование по ту сторону черты. И тогда он теряет все нажитое, теряет силы души и остается ни с чем.

– Но что-то все же остается?

– Несомненно. Последняя душа. Отпечаток его жизни, его собственный внутренний ребенок, которого он обслуживал всю жизнь. Бескрылый птенец хмм… ласточки.

– А некромант? Он ведь тоже. На что похожа его душа к концу жизни?

– Возможно, – мрачно улыбнулся Ансгар, – на меня.

– И вы не боитесь?

– Боюсь.

*

Расположившись на уютной поляне, словно для пикника, учитель, ученица и ассистент приступили к практике.

– Классические каноны создания живых мертвецов, – начал некромант, – подразумевают наличие поблизости от вас всех четырех стихий – огня, воды, земли и воздуха. Кое-что приходится приносить с собой, но лучше брать на месте.

– Угу.

Магда расставила свечи, потом набрала воды из родника и привязала к сосне самый прочный поводок, который нашелся у Ивана. В тазик с водой положили ошейник, в него – собачий череп. Стало смешно и немного жутко.

– В круг мы встанем вместе, – сказал Ансгар. – Я ничего делать не буду; только сопровождать.

– А… куда мне идти? – спросила Магда.

– Куда хотите.

Девушка закрыла глаза.

Сначала она не видела ничего. Был только шорох темнеющего леса, крики птиц и журчание ручья и тихое, на грани слышимости, дыхание своего учителя – такое ровное, что казалось, он спит.

А потом она увидела – осознала? – себя давно уже идущей по песчаным кочкам, между которыми мерцала блестящая голубая пустота. Серое пространство по бокам походило на утонувшее в киселе хмурое небо, которое ничего не давало разглядеть. Наверно, разглядывать ничего и не требовалось.

– Чувствуй, – приказал Ансгар.

В этом мире ее наставник был совсем прямым и высоким.

И Магда почувствовала. Образы, метавшиеся вокруг нее, не относились ни к зрительным, ни к осязательным, ни к звуковым. Она назвала бы это осязанием в пространстве. Ее способность ощущать расширялась, и все, что ее сейчас окружало, словно бы оказывалось в ней, в ее сознании.

– Бери одного, – велел учитель.

Она взяла нечто, как ей показалось, мерцающее синим теплом.