Литера «Тау»

*

– У меня отпуск, – заметил Сальвадор, выгружая из рюкзака продукты на указанную ему дубовую скамью, – я вам позвонил, но никто не ответил. Я решил, что проще заехать. Если у вас есть другие дела, то я сегодня и уеду…

– Нет у нас других дел, – сказал Ансгар, ощущая, как сзади на его шее затягивается узелок, – только для вас кое-что, Сальвадор Андреевич. Как для педагога… Хватит, Ваня! Помажь теперь это йодом и расскажи Сальвадору Андреевичу, пожалуйста, про Магду и собаку. А я сейчас вернусь.

Потрогав обработанный шов, Ансгар встал с табуретки, повертел головой и вышел за дверь.

Миновав беседку, он завернул за угол сарая и остановился. Оттуда начинался пологий, заросший дикими ирисами спуск на берег.

В ирисах виднелась неподвижная золотистая голова Магды, и Ансгар направился к ней.

Девушка все еще хлюпала носом. Прошедший день доказал, что она не годилась ни на что волшебное. Не смогла вернуться. Из всех потусторонних существ вытащила именно ту душу, что была заражена демоном. Не смогла выполнить команду учителя.

Более того – она до сих пор считает, что Ансгар не прав.

Тот подошел, сел рядом на траву.

– Вы меня прогоните? – смело спросила девушка.

– Прогоню, – ответил некромант. – Если такое еще раз повторится. Надеюсь, вы после этого здесь и утопитесь.

Магду сотрясла новая порция рыданий. Ансгар с горечью подумал, что никогда не умел утешать женщин.

– Хватит реветь, а? – попросил он. – Ничего ужасного не произошло. Через полчаса, когда отрыдаете, приходите обедать.

 – Он протянул Магде пачку салфеток. – И вытрите, пожалуйста, лицо. У нас в гостях мой друг, и мне неловко будет предстать в его глазах тираном.

– Вы не тиран, – пробурчала Магда, вынимая салфетку и пряча в нее распухший нос. – Ваш друг должен это знать. Просто вы ничего не поняли.

*

– Она, – объяснил Ваня, когда Ансгар вернулся, – плачет не из-за собаки. А из-за вас. Она думала, вы великий человек, который откроет ей тайны… тоже великие. А вы обычный предусмотрительный зануда, вас даже можно порвать зубом.

Она что-то хотела от будущего. Но оно накрылось, и она расстроилась.

– С такими воззрениями девице лучше не воскрешать никого, кроме стабилизированных рыб, – резюмировал Ансгар. – А вы что скажете, Сальвадор Андреевич?

Сальвадор не отвечал. Теперь стало заметно, что он бледен, рассеян и очень глубоко погружен в себя, в ту тоску, что пронизывала его облик, как иногда гнилые коричневые сосуды пронизывают лежалое яблоко.