Москва… Как много в этом звуке…

О, если б мне о сем постыдном

вероломстве

Повествование загладить смочь в

потомстве!

Но истина сама нам в повестях сие

Гласит плачевное для россов бытие:

Мне должно истину в сей песни

возглашати,

Мне должно лиру всю слезами орошати.

Уж преданный Литве быв Шуйский от

начал,

В литовской области плачевно жизнь

скончал,

В темнице тяжкими оковами

томимый,—

Как гордый Жигимонд, поборник россов

мнимый,

Оружием Москвы грудь томну раздирал

И длань свою на скиптр российский

простирал:

Под видом да цветет России вечно

слава,

Сулит на царство дать боярам

Станислава,

Единого из двух рожденных им сынов,

А сам меж тем теснит осадой войска

Псков.

Сей град, построенный людей

российских потом,

Служил твердейшим ей от враг ее

оплотом,

И се – немногое число в нем росских

чад,

Стесненны войсками, в нем терпят

лютый глад,

Уже враги <…> на приступ шли

трикраты.

Не могут <…> высокие раскаты.

Но, бывши освещен орудий бранным

блеском,

Ответствовал Литве ужасным дланей

плеском,

Явил и огнь, и дым на пламенном

челе,

И, распростря свои широкие криле…

…Болярин тако сей, благочестивый

муж,

Имел в себе свойство великих самых

душ,

И не работая он духом плоти тленной,

Взлетает мыслями во сне к творцу

вселенной.

И се – Господь ему видение послал:

Внезапу юноша пред одр ему предстал,

Одеян белою небесною одеждой,

И взор его блистал веселою надеждой;

В деснице скипетр был, венец был на

челе,

И златом за спиной блестящие криле;

Представ ему пред одр, и так ему

вещает:

«Да мой приход тебя, о Шеин, не

смущает!

Хранитель росского престола я есмь

дух,

Склони к моим словам внимательный

твой слух:

Господь благоволил Россию наказати

И хощет о царе в вас души истязати,

За вероломство всех бунтующих боляр

Он хощет на Москву наслать глад, меч,

пожар;

Враги бы не могли твоей усердной рати

Своею силою чрез много дней попрати,

Но стало наконец угодно небесам,

Дабы сей град и ты в плененьи был и

сам.

Есть некто в граде сем изменник

нечестивый,

Андрей Дедешин то, твой друг, но друг

твой льстивый.

Он время днесь к тому удобное нашел

И тайно от тебя в литовский стан

ушел.

Ко Жигимонду он предстал теперь пред

взоры

И дерзкими усты ведет с ним разговоры.

Сказует слабости полночный стены,

И завтра будете вы здесь побеждены.