Закон Шруделя (сборник)

 – Вы вообще кто?

– Я? Студент. Журфака, – поспешно добавил Гриша.

– Значит, журналист будущий?

– Эээ… да, – кивнул Гриша, подумав, что слово «будущий» здесь более чем уместно, правда, в буквальном смысле, о чем главред и не подозревал.

– А к нам кем? Стажером?

– Вроде того.

– Имя-фамилия?

– Гриша Гранкер. То есть Григорий Гранкер.

– Гранкер? О, господи! Еще один на мою голову! – почти взвыл редактор.

– У вас уже есть Гранкер? – удивился Гриша.

– У меня в штате уже три «гранкера», – язвительно хмыкнул тот, – а именно: Шрудель, Вальдман и Гурфинкель.

Двадцать одно. Очко. Больше – перебор. Ладно. Давай-ка ты будешь эээ… ну, хотя бы Гранковым. Идет? Нет, лучше Гранкин. А что? Очень даже журналистская фамилия. Хотя… – вдохнул он, – что Гранкин, что Гранкер – один хрен.

– Не, ну, я не против, – легко согласился Гриша, не очень понимая, почему Гранкин лучше Гранкера, если все равно «один хрен».

Редактор поправил очки и вдруг недоверчиво покосился на Гришу.

– Слушай, Григорий.

А ты где-нибудь печатался?

– Ну… да.

– Где?

– Студенческая газета… потом в этой… в «Комсомольской правде».

Гриша пошел ва-банк.

– Да? – недоверчиво хмыкнул редактор. – Врешь, наверное. Впрочем, не до жиру. В другой ситуации я бы тебя и близко не подпустил к писанине, но… у меня горит номер. Вот тебе первое редакционное задание. Через полчаса нужна статья на тему международного положения. Андрей Федорович, – повернулся он к мужчине в синей рубашке. – Бери стажера.

Дай ему пару номеров с Синюшниковым и введи в курс дела.

– Да я… – жалобно начал тот, с многозначительной досадой глянув на часы, но быстро сдался. – Ладно. Только быстро.

– Ты как, в политике разбираешься? – спросил Гришу Георгий Ильич.

– Не очень, – замялся Гриша.

– Плохо, – укоризненно произнес редактор. – Для журналиста главное – политическое чутье. Ну, ничего, Андрей Федорович научит. Дурное дело нехитрое. И чтоб чик-чик. Сразу ко мне потом дуй.

Он повернулся спиной и исчез за дверью кабинета, на которой висела потертая табличка «Главный редактор».

В кабинете Андрея Федоровича творился форменный беспорядок. На стене за рабочим столом висел покосившийся портрет Ленина. На полу валялись клочки бумаги, огрызки карандашей и картонные папки, а по всему периметру комнаты высились шаткие небоскребы из криво сложенных газет и книг. Довершало картину творческого ландшафта железное ведро, стоящее прямо в центре комнаты.