Альбом

И ты, и детская площадка, и даже эта сраная кличка Маня. У Миндаля-то меня все Парком звали. Так прямо и говорили – Лёнька Парк, потому что я так им представился. Музыкой там никто не интересовался. Да и не до этого нам было. Главное – что мне нравилось быть Парком. И я был им. А мог быть Лёнькой Честером, да хоть Лёнькой Папой Римским.

– А сейчас ты кто?

Лёнька задумался:

– Сейчас я тот, кто хотел когда-то быть Честером.

Мы вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Лёнька остановился у своей двери, обитой жёлтым дерматином.

– Вот я и дома. Был рад увидеться, – сказал он.

Я положил руку на Лёнькино плечо.

– Я тоже… был рад увидеться, – повторил я за ним, но вдруг почувствовал страшную неловкость и добавил: – Могу я чем-то помочь?

– Нет. Спасибо.

– Хоть чем-то, Лёньк?! Мне это было бы приятно и несложно. Всё-таки мы… друзья… лучшими друзьями были.

Он вытащил пачку «Тройки».

– Может, привезти что-то из Москвы?

– Не нужно.

– Может, деньгами?

Пауза.

– Мразь ты! – крикнул Лёнька и толкнул меня со всей силы.

Я отлетел к перилам и, ударившись о них спиной, осел на пол.

– Ты что? – простонал я. Лёнька схватился за голову.

– Извини, – прошептал он, – извини ради бога!

Я поднялся, держась за поясницу.

– Всё нормально, Серёг? – спросил Лёнька.

Я сказал, что да. Тогда он резко вытащил ключ и вставил его в замочную скважину, но вдруг обернулся и спросил:

– А ведь не эпик?

Я отрицательно покачал головой:

– Совсем не эпик, Лёнька. Ты был достоин большего.

Он понимающе кивнул.

– Привет бабушке! – сказал я, но Лёнька ничего не ответил, а ночью повесился.

Ровно на десятилетие Hybrid Theory. Не знаю уж, совпадение это или нет, но, как мне потом рассказала бабушка, в тот день Лёнька вернулся домой поздно и в подавленном настроении. Есть не стал и сразу лёг на кровать, отвернувшись к стене. Уже за полночь вдруг оделся и вышел на балкон покурить. Простоял там долго, пока не кончились сигареты. Обувшись, сказал, что пойдёт за новой пачкой и потом заскочит в подвал, где в той нашей каморке обустроил себе мастерскую с верстаком.

Но Лёнька так и не вернулся, и в пять утра бабушка пошла его искать. Ещё горели фонари. Под ними проплывали редкие алики с пустыми глазами и предчувствием утра.