Альбом

Вариантов, где мог находиться паяльник, было три: чешская стенка, отсек под кроватью и стеллаж на балконе. Я предложил начать с балкона, но там в пакетах лежали только валенки, калоши и всякое тряпьё. Под кроватью мы тоже ничего не нашли. Оставалась огромная чешская стенка, занимающая всю длинную сторону комнаты и состоящая из пяти секций. Куча шкафов, полок и выдвижных ящиков. Мы начали по очереди их открывать.

– Чёрт его знает, где эта коробка! – психанул я, чихнув от пыли. – Может, папа её с собой увёз?

– Вряд ли.

Ищи лучше. – Лёнька сидел на коленях и аккуратно вытаскивал из ящика подборку журналов «Крокодил».

Так прошло минут десять. Мы уже отчаялись найти, как вдруг Лёнька вскрикнул с антресоли:

– Эпик! Нашёл!

Паяльник лежал за свёрнутым ковром, между виниловыми пластинками и собранием сочинений Дюма-отца. Это был чёрный пластмассовый ящик с ручкой, весь в пыли и в проплавленных ямках. Я вытащил крючок из петли и поднял крышку. На её обратной стороне были приклеены три фотографии: группа Bee Gees, Микки Рурк на мотоцикле и женщина в трусах.

Внутри ящика по отсекам лежали кусочки канифоли, прутки припоя, синие бокорезы, сам паяльник, обёрнутый в красную шершавую ткань, и пять картонных коробочек с разноцветными деталями разной длины и пузатости. Лёнька высыпал их на пол и быстро раскидал на две кучи – ценное и дешёвка, примерно пятьдесят на пятьдесят.

– Объясни, как ты их различаешь? – спросил я.

– Всё равно ведь не поймёшь, – ответил он безразлично.

– Детали мои, так что рассказывай.

Пауза. Лёнька смирился.

– Эти зелёные – конденсаторы «КМ5», – начал он ликбез. – Эти толстенькие рыжие – «КМ6». Мои любимые. Забавно выглядят. – Лёнька чуть улыбнулся и повертел «КМ6» в руке. – Говорят, если расплавить тысячу таких, то получишь три грамма серебра и пятнадцать граммов платины. Цветмет!

Лёнька взглянул на меня исподлобья. Я отвёл глаза.

– Это транзистор, – продолжил он и взял детальку с золотым пузом. – Не очень дорогой, но нормально. А эта многоножка – микросхема.

Рублей за десять-пятнадцать возьмут. В общем, тут эпик у тебя. На пару тысяч можно сдать. Я ещё поторгуюсь.

– На барахолке?

– Ага.

Лёнька сгрёб ценную кучу в пакет и сказал, что вернётся через сорок минут.

– Как тебе в голову пришла эта идея? – спросил я, когда он уже стоял у входной двери. – Из-за бабок?

– Да. Мне нужно отдать долг, – ответил Лёнька.

Я не поверил, но спросил другое:

– Деньги пополам?

Лёнька замялся.