Альбом

Воздух был пропитан человеческими испарениями, варёной рыбой и отравой от крыс. К горлу подступила тошнота, но, оглядевшись по сторонам, я с удивлением обнаружил активную жизнь. Мимо меня проскочил пузатый мужик в белой алкоголичке. За ним важно шла полная женщина, видимо его жена, в цветастом халате и с кастрюлей супа. В конце коридора играли дети. Из комнаты правее лифта был слышен звук телевизора – смотрели какой-то боевик с Ван Даммом, по звукам было похоже на «Универсального солдата». В комнате левее шла ругань – женский голос визжал: «Опять ты всё спустил на ставки? О чём ты вообще думаешь? Всю жизнь на тебя угробила, алкаш несчастный! Чтоб ты сдох вместе со своим футболом, гандболом и волейболом!»

От концентрации всей этой чернухи меня взяла оторопь, а вот на Лёньку местные нравы и запахи не произвели никакого впечатления.

Выйдя из лифта, он повернул налево и спокойно пошёл в сторону общего балкона. Остановившись у двери с закрашенными стёклами, Лёнька обернулся и крикнул мне:

– Ну чего встал?

Я очнулся и двинулся следом, внимательно смотря под ноги.

Когда мы зашли на балкон, там на кортах сидели трое и курили одну сигарету: Вовка Вотик и два урела с «ресничками» на бритых головах.

«Заурядная гопота. И чего Лёнька нашёл в них?» – брезгливо подумал я, но вида не подал и пожал всем руки, а говнопанк Вотик мне ещё и крикнул: «Хой!».

Несмотря на экстравагантный вид, он органично вписывался в эту гоп-компанию. Да, Вотик был белой вороной, но всё ещё своей вороной, потому что сам вырос в общаге – просто предпочёл другую музыку и другую одежду, но это вовсе не значило, что он предпочёл другое мировоззрение.

Жили, прозябали и вырождались эти трое одинаково. Без критического мышления и в мечтах о перманентной упорке, чем они, собственно, и занимались, когда мы зашли на балкон.

– Угощайся! Хорошая штука, – сказал мне Ботик и протянул пол-литровую банку с разведенным спиртом.

Я наотрез отказался пить, сославшись на то, что завтра иду лечить зубы.

– Как хочешь, – ухмыльнулся он.

Уговаривать меня никто не стал – им же больше достанется: банка пошла по кругу из четырёх человек. Каждый делал маленький глоток и, поморщившись, передавал спирт следующему. Пили через тягу для большего эффекта. Общий диалог не поддерживался – каждый говорил о своём: гопники – про общажных баб и «брынцаловку», Вовка Вотик – про настойку боярышника из соседней аптеки, а Лёнька всё больше молчал, иногда вставляя своё любимое «эпик».