Суфизм сегодня

В этом материале приводилось описание суфийского упражнения, которое на тот момент было известно только десяти «гурджиевцам» высшего ранга. Реджи решил, что за псевдонимом скрывается некто, много знающий о Традиции и ее происхождении, и отправил редактору журнала письмо, адресованное автору статьи, надеясь установить с ним контакт.

Идрис Шах, позднее назвавший этот материал «рыбной ловлей», ответил на письмо как автор публикации. Реджи встретился с ним и убедился, что этого человека необходимо познакомить с различными экс-гурджиевцами Англии и Франции.

Шах согласился учить некоторых из них, а иным отказал.

Хотя на Рассела Пейджа оказывали большое давление, пытаясь убедить его возглавить парижскую группу, к его чести надо сказать, что он попросил Шаха принять руководство над этой «дрейфующей» организацией. Шах согласился. Первая его встреча с парижской группой состоялась весной 1962 года. Омар Али-Шах, или «Ага», как мы стали его называть, в тот период еще путешествовал и появился на сцене некоторое время спустя.

Нам предложили написать письма с объяснением причин, побудивших нас войти в группу, немедленно прекратить чтение работ Гурджиева и перестать практиковать движения (пример этих несколько стилизованных роботоподобных движений можно увидеть в конце фильма «Встречи с замечательными людьми» – в основном на экране фигурируют адепты гурджиевского движения того периода).

В 1962-63 годах центр активности переместился в Англию, в Кумб Спрингс, имение, переданное Идрису Шаху Джоном Беннеттом, и там проводились трехдневные встречи.

В Париже занятия по четвергам начинались с прослушивания мантры ОМ МАНЕ ПАДМЕ ОМ, затем звучали записи суфийских текстов, которые читал И.Шах. Упражнение «Латаиф» появилось позднее. На одной из встреч в Англии Шах заявил, что его брат приедет в Париж и будет жить среди нас.

Книга Рафаэля Лефорта «Учителя Гурджиева», вышедшая в 1966 году, завершила разрыв с организованными последователями Гурджиева, поскольку на ее страницах наглядно показывались происхождение (о котором сам Гурджиев всегда говорил довольно туманно) и ограниченность его учения, обусловленная личностью самого Гурджиева.

Для последователей Георгия Ивановича мысль о том, что он был всего лишь одним из многих людей, прошедших через руки Хваджаган, центрально-азиатской школы суфиев Накшбанди, была и остается неприемлемой. Книга вызвала критику тем, что повествование в ней строилось по принципу притчи.