До встречи в феврале

Его резиденция наверняка затерялась где-то у самого берега, куда не дойти, не доехать обычным смертным, вроде меня – разве что по особому приглашению. Я уже предвкушала виды из особняка на озеро Шамплейн, которые мне предстоит перенести на полотно.

– Вы так и не рассказали, какой он… – Наша беседа резко оборвалась, и я решила возобновить её. – Ваш мистер Максвелл.

Дорога стала виться змейкой между коттеджами и когда-то зелёными скверами, теперь поблескивающими белизной декабря. «Бентли», что в этой части Берлингтона смотрелся куда уместнее, чем у моего временного пристанища, замедлил ход, что позволяло нам поболтать подольше.

– Хотелось бы верить, что он справедлив, умён и щедр.

– Хотелось бы верить? – Переспросила я.

– Я ведь говорю вам о своих впечатлениях. – Мужчина хмыкнул, а глаза его загорелись хитрецой. – А ещё он довольно обаятелен, харизматичен, в хорошей физической форме…

– И наверняка очень скромен.

– Вот со скромностью могут быть проблемы.

– Покажите мне богатого человека, который мучается скромностью.

– И то верно.

Его глаза скользнули по мне, губы сперва открылись, а потом захлопнулись, как переплёт прочитанной книги.

– Можете спросить. – Позволила я и на его вопросительный взгляд добавила: – Вы ведь хотели что-то спросить у меня.

– Почему вы думаете, что ваши картины может оценить лишь безумец? Вы сказали, цитирую: «Он наверняка сошёл с ума, раз оценил мои картины».

Потому что за два года в мире искусства лишь шесть моих картин нашли свой дом. И то, благодаря мужчине, которого я любила, и который играл со мной, как кот с клубком ниток. Потому что, пусть я и заработала на их продаже неплохие деньги для художника-новичка, все они пошли на погашение кредита за квартиру, так что я на мели. Как корабль, который выбросило на берег в шторм. И мою последнюю надежду – выставляться в галерее «Арт Бертье», быть замеченной каким-нибудь маэстро живописи – выбросило вместе со мной.

Но я не могла всё это вывалить на первого встречного, потому выбрала лживую стратегию:

– Сейчас пейзажисты не в почёте. Коллекционерам подавай что-то экстраординарное, но для меня такие картины – мазня. Я люблю рисовать закаты, горы и воду. Лес, поле… Любой мазок природы становится шедевром. – Я усмехнулась сама себе. – Даже в моих неумелых руках.