До встречи в феврале

Думаю, мистер Кларк не сильно огорчится, если я позаимствую что-то из его старых футболок.

Проведя в доме уже два дня, я не побывала лишь в одной комнате. Хозяйская спальня казалась чем-то запретным. Невидимая оградительная лента натянулась поперёк двери, не подпуская посторонних внутрь. Я почувствовала себя воришкой, заходя на чужую территорию, но я ведь не собиралась копаться в его вещах. Только возьму что-то из шкафа – надеюсь, сосед, мистер Леблан, не узнает об этом и не сообщит в полицию. По его милости я попала на радары офицеров, но до сих пор не имела чести с ним увидеться.

Надо было бы сперва спросить разрешения у мистера Кларка, но тот не ответил на моё сообщение, а в списке чёрным по белому значилось, что не стоит беспокоить его в рабочие часы. Не знаю, что хуже: вызвать его гнев одолженной футболкой или неурочным звонком. О первом он мог и не узнать, так что я осмелела и вошла в спальню.

Здесь царил порядок, как и во всём доме. Задёрнутые шторы темнили комнату, отчего она казалась одинокой и покинутой. Двуспальная кровать застелена однотонным покрывалом в тон к общей обстановке. Всё бежево-синее и более строгое, чем интерьер остальных комнат. Деревянные панели за изголовьем кровати, лампа в стиле модерн, кресло в углу в обрамлении полок с немногочисленными книгами. Словно сама спальня подстроилась под хозяина и не впускала другие краски внутрь.

Бетти говорила, что её сын убрал все фотографии, чтобы те не мешали мне почувствовать себя здесь как дома.

У прикроватного столика – семейный снимок. Я не удержалась и поднесла его поближе к глазам, чтобы рассмотреть всех получше. Из двенадцати улыбающихся лиц я знала лишь двоих, но сразу становилось ясно, что передо мной большая и дружная семья. Один похож на другого с ювелирной точностью. У мистера Кларка, его брата и сестры одинаковые глаза, так что я быстро вычислила, кто кому приходится.

У меня никогда не было такой большой семьи. После смерти родителей остались бабушка да я, два тонких деревца, сплетённых между собой. Порой мне казалось, что больше никто и не нужен, а порой, глядя на семьи одноклассников, мне хотелось почувствовать себя частью чего-то такого же цельного.