Экипаж

 – Ты не поморозился?

– Ничего… Хочу посмотреть отсюда на руль высоты. Может, пойму что-нибудь.

– Все. Хватит! – твердо сказал Тимченко. Спускайся, отдохни, отогрейся… Слышишь? Повтори, как понял.

…Ненароков, усталый бесконечно, лежал на полу в хвостовой части. Игорь растирал его, мял коленями и руками, а Тамара осторожно стаскивала липкие клочья – все, что осталось от перчаток. Когда она увидела его руки – все в крови, искромсанные острым металлом, – то не выдержала и заплакала.

– Чего ты воешь? – грубо сказал Игорь.

…Командир экипажа докладывал Москве:

– Трещина в фюзеляже пока не увеличивается – задравшийся лист отогнули на место и закрепили.

– Консультация по рулю высоты нужна? – спросила Москва. – Тут у нас все специалисты, собрались.

– Спасибо, пускай рядом побудут.

– Понял… Запасные вам подготовили: Минводы, Киев.

– Садиться не буду, пока не разберемся с рулем. Сейчас им займемся.

Вошел Игорь. С каким-то даже торжеством он объявил:

– Ненароков руки до кости изрезал.

– Врач около него?

Скворцов кивнул.

– Так-так, – сказал Тимченко. – Шлет царь второго сына… Иди, Игорь, готовься. Лицо жиром намажь.

…Теперь к путешествию готовился Игорь. Он надел тот же изодранный красный комбинезон, который был на Ненарокове, повесил за спину ту же джинсовую сумку. Фельдшерица густо намазала ему лицо каким-то кремом.

…А Тимченко тем временем докладывал Москве:

– Приступаем к ремонту руля высоты. Бортинженер проникнет в носок киля, поднимется по нему до самого верха, прорубится наружу и попробует извлечь застрявший в руле высоты посторонний предмет…

В Министерстве гражданской авиации лысоватый инженер в очках отмечал на схеме «Ту-154» маршрут, о котором говорил Тимченко:

– Вот здесь ему придется прорубать нервюру, здесь – вторую… Вообще-то, не разгуляешься: тесно очень.

– А реально это? – спросил кто-то из сидевших за столом. Инженер только пожал плечами.

Игорь, стиснутый с трех сторон металлическими стенками, рубил топором нервюру. Нервюра – это перфорированная тонкая переборка из дюраля. И прорубить ее было бы нетрудно, если б не теснота. Ни размахнуться, ни ударить как следует. По лицу Игоря катился пот.