Экипаж

– Постой, я объясню…

– Сволочь! Сволочь! Какая ты сволочь… Пусти немедленно!

– Но мы же договорились! – жалобно закричал он. – Никаких обязательств, полная независимость. Ты ж сама говорила: я все понимаю, я тоже так думаю, я современная женщина!

– Дурак! Идиот! Я тогда все, что угодно, сказала бы… Я говорила то, что ты хотел слышать! Мне так хотелось тебе понравиться… Эх ты, у тебя столько женщин было, и все равно ты ничего не понял. Что бы мы ни говорили, внутри все мы одинаковые: все хотим замуж, хотим детей, хотим чтобы рядом был один, только один – и был навсегда!.

– Пришла случайно старая знакомая, за пластинкой, вставил наконец свое слово Игорь. – А ты подняла скандал, как истеричка, как базарная баба!

– А я и есть истеричка. Потому что я тебя люблю. Это тебе легко быть спокойным – тебе ведь все равно, есть я, нет меня… Ну ладно, я даже рада. Лучше вовремя оторвать, пока не приросла всей кожей, мясом…

– А уж как я рад, ты себе и представить не можешь, – сказал Игорь сдавленным голосом.

Не глядя на него, Тамара вышла из комнаты. А Игорь лег на диван и нарочно громко запустил музыку.

Ненароков сидел в гостях у своей бывшей жены. То есть Али в комнате, собственно, не было – Валентин разговаривал со своей бывшей тещей.

– Усть-Каменогорск? – удивилась Евдокия Петровна. – Это где ж такое?

– Северный Казахстан… Работа, как работа. Почти как здесь… Вот отгулы накопились, я и приехал.

– А он ведь в садике! Только к шести вернется, – виновато сказала Евдокия Петровна. Валентин огорчился:

– Зачем же вы его в садик?

Вздохнув, теща позвала:

– Алечка! Может, выйдешь все-таки?

– У меня голова болит, – ответил злой голос из другой комнаты. Валентин встал, прошелся из угла в угол.

– Евдокия Петровна, как же вы-то не повлияли? Нельзя ему в садике… Он заикается, ему там очень плохо будет.

Тут из-за двери появилась Аля.

– Хуже, чем с тобой, ему нигде не будет, – сказала она едко. – И нет у меня возможности его дома держать. Ты нас бросил, а мама болеет.

Ненароков подумал вдруг, что время вернулось назад: вот он в своей комнате, рядом жена, он с ней ругается – все по-старому. Но комната была уже другая: не его, а какая-то женская, и Аля давно перестала быть его женой, и ругалась она с ним теперь иначе: холодно и надменно, как с чужим.

– Ладно.