Между синим и зеленым (сборник)

Зажав тот во рту, пустил свет, разобрался с бушлатом и паутиной крепких шнурков.

Разматывая постельную скрутку, пацан случайно зацепил светом Костю и зачем-то кивнул, едва заметно дернув подбородком. Костя в ответ поднял руку с пивной банкой. Обнаружив проступившую улыбку, не раздумывая, спрыгнул.

Скоро они разместились за свободным столом.

Это был, конечно, не Летчик. Но Костя подумал, что смерть творит странные вещи и может изменить людей до такой вот неузнаваемости: до равнодушного туповатого взгляда, сухого голоса, выцветших рыжих волос.

Некоторое время они пили молча. Дембель пил глубокими размеренными глотками. Смаковал и щедро чмокал, растапливая во рту полоски копченого кальмара. Костя узнавал эту радость встречи с гражданкой. Закатанные рукава кителя, расстегнутая пуговица, казалось, весь мир лежал у ног, и алкогольная свобода сама клонила на пол – не пьяной усталостью, а заслуженным отдыхом.

Дембель держал боевое равновесие и лишь после двух или трех достойных глотков дал слабину, заговорил о ненужном.

Говорил, что служил в артиллерии, но как-то неважно прошел отбор и попал в роту обеспечения, где вместо огневой подготовки целый год только и делал, что намывал технику в автопарке, чистил плац, сметая опавшие листья с бордюров, и превращал в кубические канты выпавший снег.

Он признался, что лишь однажды стрелял, и то не попал по мишени. Виной всему оказался то ли списанный, то ли еще не пристрелянный экземпляр АК.

– На самом деле, – сказал он, – всякое было.

Отвернувшись, слившись с темнотой вагона, замолчал.

– Куда едешь? – спросил Костя.

– А, – махнул рукой, – никуда не еду, – и снова отвернулся.

Костя достал из рюкзака пивное подкрепление. Жестяная банка ловко скользнула в руке и, выпав, звонко покатилась по проходу. Зашуршали соседи, закашляли старики.

«Совсем потерял совесть», – отчетливо и наяву прошипела женщина, еще не старая, но успевшая потерять память о свободной молодости и желании жить.

– Извините, – включился дембель. – Виноваты.

Он прижал палец к губам, вроде тише. А Костя ответил:

– С виноватыми знаешь, что делают?

– Знаю, – выдохнул дембель, и вновь проступившая тишина убедила, что действительно знает и лучше об этом молчать.

Решили курнуть, пока ночь крепла и стоял в голове густой охмелевший туман.

В тамбуре трясло, но парни уверенно стояли. Крепко вжались ногами в ходящий пол, держали равновесие.