Между синим и зеленым (сборник)

– Зря ты, конечно, полез. Там, скорее всего, камеры. Сейчас везде глаза понатыканы.

– Да я выпил просто, – признался Костя. – Может, еще по пиву?

– Некогда, Костян, пиво распивать. Ты мне скажи лучше, как там брат?

– Не знаю. Надо ему написать, наверное. Я ни разу не писал.

– Ты напиши, чего же. Брат все-таки. А у матери не спрашивал про него?

– Да так, не особо. А чего спрашивать. Спрашивай не спрашивай, все равно сидеть.

– Ну да. Ну да, – бубнил Старшой, – ему сколько, два с половиной, что ли, осталось?.

Он расплатился, предупредив, чтобы Костя не палился. Лучше вообще не выходить из дома. Туда-сюда. А насчет работы он узнает. Все будет нормально.

– Это, Костян, – с казал Старшой на прощание, – узнай, как у брата дела. Напиши ему. Скажи, я интересовался. Мне же не все равно. Пусть знает.

Он пытался написать, но выходило так себе, будто брат отбывал наказание, совершив благо, а не особо тяжкое преступление. Ему бы стоило сказать, что вот вернулся, отслужил, все нормально.

Мать сказала, что брат периодически звонит с разных номеров, а писанина не имеет смысла. Все равно администрация вскрывает конверты и зачитывает чуть ли не вслух каждое письмо.

– Надо к нему съездить, – сказала мама.

– А можно?

– Ведет он себя неправильно, Костя. Я уж сколько пыталась, а он там распорядок нарушает.

– Авторитет нарабатывает.

– Авторитет? Наверное, сынок, я уж не знаю.

Она не договорила, но Костя понял, что лишних денег сейчас нет, и почувствовал вину. Тогда он позвонил Старшому, и тот вновь попросил подождать.

«Я же сказал. Не все от меня зависит. Жди».

В конце месяца, возвращаясь домой после очередных поисков работы, Костя достал из почтового ящика повестку о вызове в РОВД.

Жизнь продолжалась.

4

Может, и не крик вовсе разразил молчащий веками лес, а засвистели птицы или неведомый солдатам зверь так встретил очередную заслуженную весну.

Татаренко забрал водку и скомандовал разделиться на две группы.

– Проредим территорию. Не нравится мне это.

Костя отказался идти без алкоголя, но Татарин ответил коротко:

– Я тебя, щенок, нарядами загружу.