Природы мир и мир людей. Избранное

И много стоит вам и муки и трудов,

Найти у греков счет их сел и городов

Или республик их определить доходы…

О, близкие еще к младенчеству народы!

Ведь о грамматике не думали они,

А пели уж стихи великой Илиады,

И эта песнь жива еще по наши дни

И служит нам еще, как ключ в степи, отрадой…

Я каюсь, милый мой, брани меня, ругай,

Иль действием весны на разум объясняй,

Но мысли странные в уме моем рождались,

Представил живо я наш непонятный век,

Все, что мы видели, чем жили, вдохновлялись

И, как игрушкою наскучив, в быстрый бег

От старого вперед все дале устремлялись;

Припомнил лица я, и страсти, и слова,

И вопль падения, и клики торжества,

Что вырывалося внезапно, вдохновенно,

Что было жизнию, казалось, всей вселенной,

В чем каждому из нас была и роль, и честь, —

И вдруг подумал я – пройдет столетий шесть,

И кинется на нас ученых вереница!.

Я думал – Боже! как их вытянутся лица,

Когда в громаде книг, что наш оставит век,

Ища с трудом у нас Сократов и Сенек,

Найдут какие-то печальные заметки —

Сухого дерева раскрошенные ветки!

Увидят кипы книг, истлевшие в пыли,

Где правила ремесл в науки возвели;

Там сочинение, под коим гнется полка, —

«О ценности вещей в правленье Святополка».

Увидят, что у нас равно оценены

За остроту ума и реалист, и мистик;

Там цифры мертвые безжизненных статистик,

Романы самые статистикой полны…

Найдут, как тщилися тугие корнесловы

Язык наш подвести под чуждые оковы;

Откроют критиков и важных, и смешных;

Грамматиков – и, ах! несходство между них!

Историков идей, историков событий,

Историков монет, историков открытий…

Но, исчисляя тут познаний наших круг,

Одну припомнил я науку, милый друг,

И так захохотал среди ночного мрака,

Что спавшая в сенях залаяла собака.

Ведь мало нам наук и сложных, и простых!

Нам мало даже книг, хоть перечесть их мука!

Для нас нужна еще особая наука —

История… чего?.

Но мой шутливый смех и грустию сменялся,

И с горем пополам, ей-богу, я смеялся,

Покуда крепкий сон меня не уломал.

Когда ж проснулся я, восток зарей сиял,

Летели облака с зардевшими краями,

Как полчища, пройти пред царскими очами

Готовые на смотр; и несся пар седой

Над сталью озера; земля ночным морозом

Была окреплена с подмерзнувшей травой,

И тонкий лед звенел, дробяся под ногой.