Особый порядок

 – Мне только хочется узнать, насколько наши разногласия окажутся значительными.

– А что, если мы окажемся разными во взглядах, – забеспокоилась Татьяна Тимофеевна, – или, допустим, разными окажутся и они, то есть молодые?

– Вот это как раз интересным для нас окажется, – и он обратился к молодым: – Так я думаю?

Они улыбались, заинтригованные; глаза их блестели. – Посмотрим, – ответила Ирина и повернулась к Николаю.

– Итак, – начал Андрей Иванович, – я полагаю, что ты, Татьяна Тимофеевна, думаешь, что красота спасёт мир?

– Ой, бог с тобой, Андрей Иванович, с чего это ты взял? – удивилась она.

– Я просто делаю предположение.

– И напрасно.

– Стало быть, я не ошибся, – сказал Карлин.

– В чём?

– Что мы вместе составим одну коалицию.

– Дядя, – вступила в разговор племянница, – а красота, говорят, страшная сила. Значит, как сила может повлиять на мир?

– Правильно, – вступился за неё Николай.

– Ты хотела сказать «спасёт», а не «может повлиять»? – уточняя, спросила Татьяна Тимофеевна.

– Вот логика, – удивился Карлин. – Вы случайно не логику сдавали в этом семестре?

Николай и Ирина удивлённо переглянулись, но не ответили.

– Так, Ирочка, и что ты там сказала про страшную силу? – хотелось знать Татьяне Тимофеевне.

– Это не так разве? – будто испугалась она.

– Не знаю, милая, – ласково, точно успокаивая её, ответила хозяйка.

– Но ведь это сказала сама Раневская, – сказала Ирина.

– Какая Раневская? – спросил Карлин.

– Как какая? Которая в кино снималась.

– А-а, вон оно что! Впрочем, это было сказано, а вернее, написано ещё давно до неё Семёном Яковлевичем… – А кто это такой? – перебил Николай.

– Кто это такой? – удивился Карлин.

– Вот именно – кто?! – не терпелось Анне.

– Кто?! – продолжал удивляться Карлин. – Семён Надсон – русский поэт.

– А он современник или классик? – поинтересовалась Аня.

– Ты хотела спросить, жив он ещё или нет?

– Ну, как-то так, – смутилась она.

– Нет, живший в первой половине девятнадцатого века, он умер в возрасте двадцати четырёх лет.

– Так рано? – сочувственно сказала Ирина. – Как и Лермонтов.

– Увы, да… «Ах, красота – это страшная сила!..» – процитировал он поэта.