Особый порядок

– Мне хочется с тобой поговорить.

– Хорошо.

Ирина знала, что будет говорить Андрею Ивановичу, но не знала с чего начинать. И книга послужила ей лишь удобным поводом.

– Дядя, а какую ты книгу читаешь?

– Преотличную – Достоевского!

– И чем же она отличная?

– А ты разве не читала?

– Ну, как сказать; уж очень мудро и сложно у него написано.

– Путано, Ирочка, потому, что ты читала так, отрывками. А книга эта действительно сложная и мудрая.

– Дядя, скажи мне просто, в чём в ней мудрость?

– Мудрость, знаешь, само понятие очень сложное, а ты хочешь, чтобы я сказал тебе о ней просто… Ну ладно, вот скажи: все ли добрые и злые дела совершаются по совести, по справедливости, как вот в этой книге?

– Ну, дядя, ты сравнил с мудростью.

– А как же ты думала?

– Этого в принципе невозможно.

– Вот как раз-то в принципе и возможно.

Племянница посмотрела на дядю.

– Сколько совершается в мире зла, скажем так, по совести – ради добра или во имя его? – продолжал он. – И совершивший зло по совести должен быть наказан, потому что это такое же преступление, которым руководила алчность.

– Ой, как всё сложно.

– Вот именно, что сложно. А в общем-то, перечитай Достоевского: тебе его полезно знать как будущему педагогу.

– У Достоевского не только об убийстве по совести или по справедливости говорится, но и о любви, – наконец-то начала свой разговор Ирина.

– Это верно… Ты хочешь со мной поговорить о любви? Я правильно понял?

– Да, – улыбнулась она.

– Это светлое и меж тем мучительное счастье, поверь мне; я это знаю наверняка. Ты хочешь поговорить о любви? Но лучше я воздержусь от разговора о том… Вижу, ты любишь, – и люби; и пусть тот, кого выбрало твоё сердце, будет достоин твоей любви. Надеюсь, он хороший. Да?

Ирина улыбнулась и отвечать дяде не стала. Она быстро вышла из его комнаты.

Наконец в доме установилась тишина. За окнами была уже глубокая ночь. Андрей Иванович лежал в постели и слушал шум усиливающегося дождя – окно в его комнате было приоткрыто.

II

Здесь, в старом районе города с деревянными домами, как в деревне. А в деревне, известно, всё на виду и все обо всех знают, потому скрыть что-либо невозможно. Зато, случись вдруг беда у кого-нибудь, узнав про то, непременно помогут советом, делом или утешат добрым словом.