Особый порядок

Елена Ивановна тяжело вздохнула, как бы соглашаясь с тем, но ничего не сказала. Наступило молчание. Вдруг хлопнула входная дверь. В дом вошла дочь Елены Ивановны и, увидев родного дядю, вдруг вспыхнула радостью, подбежала к нему, обняла и поцеловала его. Андрей Иванович смотрел на выросшую племянницу.

– Ну, дорогая моя племянница! Неужели это ты?!

– Конечно, дядя!

– Какой красавицей выросла!

Андрей Иванович последний раз видел её, когда ей не было и восьми лет. Помнил её длинной, худенькой; помнил её с каким-то острым взглядом зелёных больших глаз; помнил её с длинными волосами, собранными в косичку, похожую более всего на крысиный хвост.

Теперь же она удивительно хороша; волосы, теперь густые и ещё длиннее, гладко причёсаны и подобраны сзади; но прежний, тот самый, острый и любопытный взгляд больших зелёных глаз. Андрей Иванович с радостью любовался родственницей, выросшей и похорошевшей, а как рада была она! На шум из комнаты вышел заспанный Дима.

– Димочка! – обратилась племянница.

 – Смотри-ка, к нам дядя приехал.

– Знаю, сестрёнка.

– Уже, братик?!

Сразу, с первого дня появления Димы в доме, между ним и племянницей установились родственные отношения, какие складываются между сестрой и братом. Такое удивительное родство давало только положительное развитие, рост малыша, исключая социальное или родственное неблагополучие.

– Доченька, Ирочка…

– Что, мама?

– Да разве накормишь соловья баснями?

Ирина поняла намёк матери, переоделась в пёстрый домашний халат из фланелевой материи.

Халат придавал ей милый вид и домашнюю прелесть. Переодевшись, она ушла на кухню, где уже хлопотала мать…

Поздно вечером пришёл Сергей Петрович, он увидел Андрея Ивановича, и они тепло, по-приятельски обнялись. – Уж больно ты изменился, – сказал Андрей Иванович, разглядывая его.

– А тебя, друг, годы не берут, – с замечанием говорил Сергей Петрович. – Нисколько даже не изменился; видать, натура у тебя такая.

– Натура как натура, и сколько всего в ней переменилось, ушло невозвратно, а вот в тебе осталось всё прежним.

Не так ли?

– Не знаю, не знаю, – отговаривался Сергей Петрович, тяжело и лениво уходя в другую комнату.

Не изменяя своей привычке, Сергей Петрович не спеша переоделся, удобно разместился на диване, давно ставшем излюбленным местом, и быстро впал в сладкую дрёму. Его в такие минуты никто в доме не беспокоил – не то чтобы не смели, а просто-напросто не хотели. Не беспокоили его и сегодня.