Черный аист

Слышишь, какой запах?

Запах и правда был сильный. Я его никогда не вдыхал прежде, но откуда-то знал, что он целебный. Листья самшита тоже красивые: округлые, глянцевые, плотные на вид.

– Пошли палатки ставить, – сказал Володя. – В горах быстро темнеет.

Я сделал шаг – и ойкнул. Обе ноги были сбиты в кровь.

– Перед сном в речке промой, – посоветовал Володя. – Горная вода лечит.

Хромая на две ноги, я отправился с Николаем и Володей ставить палатки.

В спальники забрались уже глубоко за полночь.

7

Проснулся от ощущения, что меня кто-то душит.

Я лежал, заваленный грудой спальников, и где-то вдалеке затихал девичий смех.

«Пионерки», – догадался я.

Я выбрался из палатки. Утро уже было в самой красе. Светило солнце, пели птицы, журчала река. И ноги не так болели, как вчера.

– Завтракать! – донёсся громкий голос поварёшки Тани.

Как это я её вчера не увидел. Впрочем, вчера мне было не до неё.

Завтракали по-походному, и от этого ложки по тарелкам стучали гораздо бойчее, чем в лагерной столовой.

– В горах аппетит лучше, – подмигнул мне Володя.

– И сон.

«Порыбачить бы, – подумал я, глядя на пенящуюся среди камней воду. – Говорят, в горных речках ловят форель».

– Здесь неподалёку водопад, – сказал Володя. – Если ребята о нём узнают – пиши пропало.

– Почему? – удивился я.

– Будут с него прыгать, – пожал он плечами. – Я и сам прыгал. Там вода выбила в камнях глубокую яму.

– Айда на водопад! – закричал кто-то из мальчишек.

– Ну? Я же говорил, – вздохнул Володя.

– А у нас есть матрос-спасатель, – сказал я. – Пусть спасает.

– Я тоже пойду, – поднялся с камня, на котором мы сидели, Володя. – Мало ли что.

Я решил, что приду на водопад позже. У меня ноги.

Подошла сочинская Катя, крепко держа за руку симпатичную девушку.

– Вот, – сказала Катя, – берите. Это Анжелка.

Анжела стояла потупившись, на смуглых щеках играл румянец. Ни дать ни взять девица-красавица из народных сказок.

– Зачем она мне? – спросил я.

– Ну… Будете гулять за ручку.

Анжела едва слышно шмыгнула носом, видимо, засмеялась.

– А мне, может, ты нравишься, – сказал я. – А ей – какой-нибудь армянский парень.

– У неё ещё никого нет, – посмотрела на подругу Катя. – А вы для меня ещё маленький.

Поведение четырнадцатилетней отроковицы выходило за рамки приличий, и её следовало поставить на место.

– Не видать тебе ни Пирата, ни Сани, ни вообще нормального парня, – сказал я.