Черный аист

 – Я, между прочим, тоже с Украины.

– Ты с Закарпатья, – сказал я. – Ну-ка, скажи что-нибудь на вашей мове.

В Рахове, откуда приехал Валера, была причудливая смесь украинского, венгерского, польского и немного русского языков. Гуцулы, одним словом.

– Придем до газды, вин будзом почастуе, – сказал Валера. – Потом на дрымбе чи трембите згуляемо.

Из всей этой тирады я понял только слово «трембита». Откуда-то я знал, что это длинная деревянная труба.

– Переведи, – потребовал я.

– Придём к хозяину, он овечьим сыром угостит.

– Что такое дрымба?

– Губная гармошка.

Дальше говорить на гуцульском Валера отказался. Может, и правильно сделал. Между прочим, здешний полесский говор тоже не всем понятен. Я хоть и родился в Ганцевичах, что тоже в Брестской области, однако теребежовские «вин», «був» и «пишов» воспринимаю с трудом.

– Так у нас же Украина рядом, – растолковал мне вчера дед Ефим, к которому я заскочил на минутку. – Пыво пыв чи не пыв?

– Чего?! – разинул я рот.

– А ещё хвальк… Як там по-вашему? – засмеялся-закашлял дед.

– Фольклорист, – буркнул я.

Я уже догадался, что он спросил: «Пиво пил или не пил?» Пиво я не любил, как и дедову гарь.

– Ведьмы старые и страшные, – сказал я, – а наша хоть куда. Валера, скажи.

Валера меня не услышал. Он был глух и нем, когда занимался магнитофоном.

– Между прочим, она правнучка одного знаменитого здешнего казака с саблей, – выдал я добытую от деда Ефима информацию. – Приличная женщина.

Светка с Ленкой во все глаза пялились на меня. И я не чувствовал неловкости от их взглядов.

– Ведьмы чаще всего красавицы, – полушёпотом сказала Людмила. – И зовут их от слова «ведать», «знать».

– Вот это точно! – подал голос Валера. – У нас в Закарпатье их мольфарками называют. Но в жёны никто не берёт.

– Почему? – спросила Ленка.

Губы у неё дрожали.

– Боятся, – пожал плечами Валера.

– Это если знаешь, – сказал я. – Мы вот про кладбище не знали и хорошо спали…

Валера грозно взглянул на меня.

– Что вы делали на кладбище? – взяла меня за плечо и повернула лицом к себе староста. – Признавайся!

– Не были мы ни на каком кладбище, – сказал Валера.

– Не были, – подтвердил я.

– Мы никому не скажем, – шепнула мне в ухо Светка и прижалась к плечу упругой грудью. – Вурдалаков выслеживали?

Я отодвинулся от неё.

– Завтра на каравае всё скажем, – засмеялся Валера. – Между прочим, Полесье похоже на Закарпатье.