Эффект стаи

– Нам надо как-то встряхнуться, – предложила Нина.

– Лучшей встряски, чем опен эйр, и быть не может, – сказал Боксёр.

– Я не об этом, – продолжала Нина. – нам нужна перезагрузка.

– Чтобы придумать новые мечты? – переспросил Боксёр.

– Точно, и чтобы окончательно распрощаться со старыми, – добавила Нина.

– Хорошая идея, одобряю, – заметил Главный. – возможно для этого мы все и оказались вместе.

– Хорошо, что у нас есть время, – заметил Старик. – оно важнее всего в жизни.

– Да, однако бывает, что его не так уж и много в запасе, но тем не менее удаётся осуществить задуманное.

– Прямо большое и важное? – с надеждой, вспыхнувшей внезапно, переспросил Боксёр.

В сердце у него кольнуло, будто мысль о спортивной карьере снова настойчиво возвращалась.

– А почему ты бросил спорт? – спросил у него Главный.

– Много других парней гораздо сильнее и ловче, – уклончиво ответил он.

– Значит, сдался? – уточнил Старик.

Тот ничего не ответил ему.

– Всегда и во всём обязательно есть те, кто лучше и успешней, однако это вовсе не повод сдаваться, – сказал Главный.

Потом они разошлись по домам – также, как накануне ночью.

***

Случившийся разговор взволновал всех настолько, что никто уже не смог заснуть…

Нина, каждый раз закрывая глаза, вздрагивала от мерцающих вспышек, появляющихся будто во тьме. Сквозь лёгкую дрёму ей казалось, что она всё ещё на опен эйр и потому надо танцевать, но ритмы музыки вдруг превращались в торжественного Мендельсона и просыпаясь совсем, она начинала плакать.

Боксёр в эту ночь, чувствуя, что не уснёт, и вовсе не стал ложиться. У него имелась своя маленькая тайна, которую он никому никогда не стал бы раскрывать, настолько дорожил ею и настолько она ему самому казалась неправдоподобной. Дело в том, что была у него говорящая морская ракушка. То, что в самом деле говорила именно она, а вовсе не его воображение, он ничуть не сомневался, а потому разговаривал всякий раз, когда было одиноко и невозможно найти собеседника для разговора по душам.

Ракушку эту он вовсе не нашёл здесь на берегу, а как ни странно привёз с собой – купил её много лет назад в родном городе у соседского мальчишки, который приехал с моря.

Когда Боксёр впервые зачарованно приложил её к уху, то неожиданно услышал взволновавший его чрезвычайно голос, который раздавался будто бы среди шума морского прибоя.