В мире животных и немного людей

Сегодня она улыбается, ходит вприпрыжку, так и норовит притронуться, обнять, а на следующий день перед ним самое несчастное создание.

Она думала о самоубийстве. Наверное. Может и пыталась покончить с собой, но боялась рассказать. Как бы Григорий на нее тогда смотрел? Сумасшедшая, прям как он. Из «ничего» способна вывести причину и следствие своего упадничества, подтвердить тот факт, что существование – пытка.

По-хорошему, ей было необходимо умереть. Или по-плохому. Как угодно, лишь бы этот кошмар закончился.

Григорий сидел на полу и слушал ее плач. Будто на отшибе по дороге в пустоту присел увидеть небо сквозь грязное окно. Каково его, человека, предназначение – неизвестно; все смелее и смелее, то есть более обдуманно, он приходит к выводу, что жизнь бессмысленна. Нет никакого желания жить, но при этом и нежелания нет. Ничего нет, совсем. Это ощущение возникало от контраста прошлого, стабильного и понятного, с громоздким сегодня, когда доступно все, но ничего конкретного.

Оставалось надеяться на чудо, что ей полегчает.

Как это возможно, что премию задерживают? Обещали же еще в пятницу. Ночь субботы – ничего. Григорий вошел в квартиру, отряхнул снег с пуховика. Шумела вода. Из ванны донеслось:

– Гриша, привет!

– Привет, – ответил он.

Они могли не видеться с соседкой неделями. Поздоровались и хватит. Григорий о ней почти ничего не знал. Есть соседка, она сдает ему комнату, деньги берет наличными, иногда оставляет на полке в холодильнике остатки того, чем сама кормилась, бывает ютится у двери в его комнату, будто в горле вопрос увяз, следит за порядком – этого достаточно.

Григорий зашел на кухню, сложил продукты в холодильник. В туалете опять сломался бачок. Проблемы с поплавком, не набиралась вода. Из сифона торчал коричневый хвост. Ни у кого не было желания напрячься и вызвать мастера, или сходить купить новый поплавок. Делов-то на десять минут, но в их жизнях было что-то более важное и значимое, чем спокойно смыть за собой.

Из ванной вышла на задних лапах панда, и, заметив Григория, резко закрыла за собой дверь. Она прихорошилась. По черно-белой шерсти стекали капли воды. На ушах висели серьги с полудрагоценными камнями. Рот покрывала красная помада. Соседка улыбнулась Григорию.

– Кутить? – спросил он.

– Ага. Это, я там трубы прочищаю. Не пользуйся пока ванной, ладно? Завтра можно.

– С утра помоюсь, ничего.

– Хорошо. Вернусь поздно.

– Ладно.