В мире животных и немного людей

Наверное, это единственный случай в истории, который можно и нужно объяснить происками судьбы.

Помнил он одно – совместное счастье. Давным-давно он обещал ей отпуск, на курорт лазурного берега или южные хребты. Он обещал ей штамп в паспорте, что у них будут дети, но потом. Обещал щедро, будто ему все подконтрольно. Было хорошо, и, быть может, воцарился бы рай на земле чуточку раньше, по одному его слову.

Бывали и слезы. Не всегда радостные. Когда Григорий признался лисичке в любви, так и сказал, вслух, со всей серьезностью, она долго рыдала и сопротивлялась попыткам успокоить ее.

Примечательно, что он никогда не слышал от нее чего-то подобного, кроме «я тоже».

Складывалось ощущение, что лисичка любила страдать.

Как и многие личностные пороки, этот привнес ей отец. Григорий познакомился с семьей лисички, когда их отношения только начали развиваться. Мать – лиса, госслужащая в министерстве финансов, отец – козел и мразь. Для гостя накрыли стол, в центре – общипанная тушеная курица с овощами.

Салат из груш и яблок, гарнир, хлеб и сухари. Кофе и чай на выбор. С легкостью в нежное мясо вонзались вилки и клыки.

Родители не гордились своей дочерью. Скорее всего и не любили. Воспринимали ее как чужую ошибку, с которой им приходится мириться. В ней не было задатков лидера, харизмы, какого-то таланта, кроме как искусно покрывать себя – и тайком окружающих – бранью. Выглядела она, как они говорили, ниже среднего. Пророчили лисичке в лучшем случае работу санитаркой в сумасшедшем доме.

Отец, подняв градус, убеждал Григория срочно расстаться с его дочерью и бежать.

– Ты молодой, у тебя все впереди. Ты же не хочешь за ней всю жить ухаживать, как сиделка?

– Хочу.

– У нас в семье плохие гены, – добавила мать-лиса.

– Мне все равно.

– Гриш, ну ты дурак? Я понимаю она – тупая, но ты? У вас дети будут такие же больные.

Лисичка это слушала, ковыряя носом куски мяса. Не перечила, молчала. Множество семей росло в унижении. Любить сложно.

И от нежелания стараться, или страха, что ничего путного не выйдет, семьи заполняли пустоту унижением. Опуская планку вниз, возможно оправдать все, и любое мало-мальское движение будет считаться достижением. Дети страдали, но их учили не сопротивляться этому.

Нет, быть сильнее – это брать на себя еще больше и приносить беду домой. Детей воспитывали таким образом, чтобы они сразу преклонялись перед судьбой: она сама разберется, что с ними дальше будет.