Деревня, Светка и гламур

Что ей снилось, нам не ведомо, но этот неспокойный сон очень напугал бабку Матрёну. Она постоянно крестилась и приговаривала:

– Господи, нервна-то какая! Даже во сне ей покоя нет. Наверное всё о науке своей думает! Ну, ничего, я её молочком натуральным отпою, в баньке отмою, килограммов десять прибавит, тогда и жениха можно будет подобрать.

К вечеру, бабка Матрёна накрыла стол, как и полагается в деревне: с самогоном, солёными огурцами и грибами. Зашёл председатель, увидев накрытый стол, сел, налил себе стопочку, одним махом опрокинул её.

– А где твоя постоялица-то?

– Спит, – ответила она.

– Может разбудить?

Матвей Иванович призадумался, принял ещё стопочку и, закусив грибочком, вышел из-за стола.

– Да не надо, пусть отсыпается!

Председатель уже хотел выйти, но какая-то неведомая сила снова притянула его к столу. Он хлопнул ещё лафитник и кинул вдогонку несколько грибочков.

– Вкусно, никак не могу оторваться!

Выйдя на крыльцо дома, Матвей Иванович нос к носу столкнулся с Матрёниными подружками.

Самогон уже путешествовал по телу председателя. Он приобнял старух, и даже слегка ущипнул Мефодьевну за завидное место, находящееся чуть ниже поясницы.

– Эка, бесина! Жениться тебе надо, старый развратник! Проворчала бабка Маня.

– Пойду-ка я отсель подальше, а то ещё уговорите! В темноте, не почувствовав последней ступеньки, и зацепив ведро, которое стояло возле крыльца, председатель грохнулся наземь.

– Ведьмы, – сорвалось с его языка.

Пышногрудые красавицы захохотали и вошли в дом.

Матвей Иванович тоже не собирался идти спать.

– К Нинке что ли заглянуть? – подумал он.

Кузьминична, услышав возню возле крыльца, рассердилась. Она даже мысленно несколько удивилась своей внезапной нервозности. И что ей до этой постоялицы? Подумаешь спит! В конце концов, не работать приехала, а так ерундой заниматься, выспится ещё.

– Что разгалделись? – проворчала она.

– Ничего. Какая-то ты нервная, Кузьминична? И председатель вышел, непонятный… Что это у вас происходит-то? – съязвила бабка Полина.

Девятый тебе десяток, Мефодьевна, а мысли, как и сорок лет назад: всё об одном. Спит моя постоялица, а вы шумите. Бабка Полина сначала хотела обидеться и уйти, но интерес к новой персоне оказался сильней!

Усевшись за столом, бабульки приняли по лафитнику самогона.

– Ну чё она приехала-то? – спросила Полина Мефодьевна.

– А я почём знаю.