Отель «Синяя Птица»

Машина плавно остановилась перед входом в отель. Иван спал и не заметил приезда. Мраморные ступеньки, утопающие в зелени, цветах и скульптурах, вели наверх, словно в иной, лучший мир.

Иван очнулся, дверь автомобиля была открыта. Теплый и влажный воздух проник в салон. Тревожное видение слегка смутило сознание Ивана, и холодное оцепенение окутало его тело. Слабость и абсолютное безволие одолевают человека часто и по всякому поводу. И всегда есть этому оправдание. Многие очень любят это состояние, думая, что так легче жить.

Странное сочетание тошноты, как после посещения центрифуги, и подъема душевного состояния, которое бывает при прослушивании героических песен, охватило Ивана. Через какое-то время тошнота ушла на вторую позицию, оставив душевный подъем впереди, тем самым позволив молодому человеку почувствовать головокружение от подъема, который опять в большинстве своем является некой тошнотой, но уже другой, не такой обидной, прошедшей позитивные впечатления.

«Ох, как кружится голова, как голова кружится,

И снова хочется вина, и снова мне тошнится».

В конце лестницы стоял человек и махал Ивану рукой, приглашая подниматься. Солнце сияло из-за фигуры, и лучи света, огибая ее и отражаясь от мрамора, создавали ореол какой-то пророческой святости, словно мессия тебя завет на небеса. Иван, еще не проснувшись и щуря глаза, последовал зову.

– Милости просим, сударь! Мы рады Вас приветствовать в нашем бесконечно звездном бутик-отеле «Синяя птица».

– Э-э… – промычал Иван, кивая в сторону автомобиля и пытаясь объяснить свою задержку, связанную со сном, или удивление тем, что консьерж это и водитель в одном лице.

– Да-да, Вы заснули, и так было жалко Вас будить, что мы решили этого не делать. Прошу Вас, следуйте за мной в холл. Вам необходимо поставить подпись в книге гостей.

– Вы же водитель и меня встречали, так ведь?

– Да, конечно, а что здесь удивительного?

– А теперь Вы, как это называется, администратор!

– Мы называем это консьерж, но Вы можете меня называть Саша, – наконец представился встречающий, опять на французский манер с ударением на последний слог.

Иван сразу вспомнил его рассказ о матери француженке.

– Саша Козинаки, – добавил в конце консьерж.