Афган

Она любит долгих, неторопливых гостей, чтоб можно было, не спеша, угощать их самыми лучшими кушаньями, как, например, солёные грузди, огурцы, полненькие, без кожицы, помидоры, черемша, и тут же между стопками жаловаться на многочисленных своих племянников, которым отдала самые лучшие годы. Если б были свои дети… – Вытирала кончиками косынки она слёзы.

А может, наведаться к другу детства, к Митьке Прошкину? Тем более, что он тут же, в аэропорту, работает начальником каким-то, надо понимать, не маленьким, коль по телевизору позволили выступить, об этом писала как-то Александру сестра его, Людмила.

Кто бы мог подумать, что из Митьки получится руководитель такого масштаба, ведь в школе он звезд не хватал, чего не скажешь о двойках. В шестом классе Митька остался на второй год, и пути их с этого времени стали расходиться…

– Скажите, где мне найти Прошкина? – спросил Гайдаенко человека в форменной одежде.

Человек смерил офицера с ног до головы.

– Какого Прошкина? Их тут два, а может, и больше.

– Митьку.

Дмитрия Елизаровича.

– Тот сидит в управлении. Надо ехать автобусом.

– А кто второй Прошкин?

– Володька. Владимир Елизарович.

– Он же вот таким был, – удивился Гайдаенко.

– Наверное, и был когда-то таким, а теперь он инженер. Киевский институт закончил. Кстати, он сегодня в ночь заступает.

Нахлынувшие теплой волной воспоминания окончательно убедили Александра навестить друга детства.

Через полчаса он был уже в управлении.

В приёмной, рядом с секретаршей, сидела еще одна женщина, с соломенными волосами, они о чём-то толковали и не обратили внимания на Гайдаенко.

Подумаешь, офицер, пусть даже и подполковник, разве мало их тут толкается по вокзалам и аэропортам с одной целью, с одним желанием, побыстрей уехать, поскорей приехать… И этот из таких.

– Я бы хотел встретиться с Прошкиным, Дмитрием Елизаровичем, – обратился Гайдаенко к той, что сидела за столом. Но ответила светловолосая.

– По какому вопросу? Если за билетом, то он этим не занимается.

– По личному делу.

– Он проводит совещание. Подождите немного, – предложила светловолосая, поправляя на плечах белый платок.

– А как долго он совещается?

Светловолосая пожала плечами.

Входили и выходили посетители, а Митькин светлый образ не появлялся и не высвечивался в проёме дверей. Гайдаенко хотелось прилечь, от усталости ныл позвоночник, усилилась боль внизу живота.

«Чёрт дёрнул приволочься сюда со своими телячьими эмоциями, – досадовал он.