Мизинец Великана

Огромные лошади принялись щипать верхушки деревьев, время от времени поднимая головы, и в эти моменты девочки видели, как кони выплёвывают остатки вырванных с корнями столетних деревьев.

– Ой! Что сейчас будет! – с ужасом прошептала Элва в самое ухо Джанет, видимо, со страха полагая, что великаны смогли бы её услышать, произнеси она те же слова громче. – Бежим! – и она дёрнула сестру за руку.

Но Джанет только удивлённо подняла брови.

– Неужели тебе совсем не интересно? – изумилась она. Однако губы её были белыми и дрожали.

– Ну ладно, давай поглядим, – согласилась Элва. – Только чуть что – бежим!

– Ты думаешь – мы успеем? – усомнилась дочь землепашца.

– Не знаю…

Тем временем белокурый гигант вытащил из-за пояса кинжал.

– Ты вставай с той стороны, я останусь здесь. Только смотри, осторожней лови нож, – заботливо предупредил он брата.

Рыжий кивнул и обошёл Бродячие Камни, перешагнув через вздрогнувших девочек, со страхом наблюдавших за подошвой его сапога.

Белокурый, увидев, что его брат замер невдалеке от мраморного оленя, кивнул и с силой вонзил стальное острие в мизинец левой руки.

Струйка яркой крови обрызгала блестящую бронзу и исчезла – не то впиталась, не то высохла, а сам идол дрогнул и пошевелился, готовясь сделать первое движение.

– Лови! – крикнул он брату.

Рыжий ловко поймал кинжал и сразу же, даже не поморщившись, рассёк себе правый мизинец, брызнув кровью на розоватый мрамор. На светлом камне было лучше видно, что яркие капли, дымясь, исчезают, всасываясь в холодную мёртвую плоть.

Бронзовый олень грациозно переступал гибкими ногами, и солнечные блики смело плясали на его тёмной фигуре. Светящиеся полосы зажглись на лезвиях рогов, нацеленных на защищённую стальными пластинами спину Арэндагави. Девочкам даже показалось, что металлические глаза оленя налились кровью.

– Ой, – воскликнула Элва, стискивая своей ладонью трясущуюся руку Джанет. – Они же их сейчас убьют! Бегите же! Бегите, мальчики!

Она искренне переживала за них.

И, будто услышав её возгласы, гиганты пустились наутёк, хохоча и ещё сильнее дразня преследователей, а за ними упрямо гнались так неожиданно ожившие изваяния. Они ещё долго носились кругами, приминая деревья, втаптывая холмы, оставляя большие влажные вмятины – следы сапог и копыт.