Тысяча и одна ночь. Том II

Красотой он всей целиком владеет, и кажется,

Что созданья все красоту свою у него берут.

И учитель воспитал его во дворце его отца, и Хасан, с тех пор как вырос, не выходил из дворца везиря.

И в один день из дней его отец, везирь Нур-ад-дин, взял его и одел в платье из числа роскошнейших одежд и, посадив на мула из числа лучших его мулов, отправился с ним к султану и ввел его к нему. И царь посмотрел на Бедр-ад-дина Хасана, сына везиря Нур-ад-дина, который ему понравился, и полюбил его, а жители царства, когда Хасан проехал мимо них в первый раз, направляясь с отцом к царю, были поражены его красотой и сидели на его пути, выжидая, когда он поедет обратно, чтобы взглянуть на его красоту и прелесть и стройный стан, – как сказано:

Наблюдал однажды, ночной порой, звездочет, и вдруг

Увидал красавца кичливого в одеждах.

И увидел он Близнецов, что щедро рассыпали

Чудеса красот, у него на теле блистающих.

Подарил Сатурн черноту ему его локонов

И от мускуса точки родинок на ланитах.

Яркий Марс ему подарил румянец ланит его,

А Стрелец бросал с лука век его стрелы метко.

Даровал Меркурий великую остроту ему,

А Медведица – та от взглядов злых охраняла,

И смутился тут звездочет при виде красот его,

И упал он ниц, лобызая землю покорно.

И судья, увидев Хасана, пожаловал его и полюбил и сказал его отцу: «О везирь, следует и необходимо тебе всегда приводить его с собою!» И везирь отвечал: «Слушаю и повинуюсь!»

И Нур-ад-дин вернулся со своим сыном домой, и каждый день он поднимался с ним к султану.

А когда мальчик достиг пятнадцати лет, его отец, везирь Нур-ад-дин, заболел и призвал своего сына и сказал ему: «О дитя мое, знай, что здешний мир – обитель проходящая, а будущая жизнь вечна. Я хочу дать тебе кое-какие наставления; пойми же, что я скажу тебе, и устреми на это свой разум».

И он принялся учить его хорошему обхождению с людьми и предусмотрительности, а потом Нур-ад-дин вспомнил брата и родные места и земли и заплакал о разлуке с любимыми и вытер слезы и произнес такой стих:

«На разлуку вам жалуясь, что мы скажем?

А когда до тоски дойдем – где же путь наш?

Иль пошлем мы гонца за нас с изъяснением?

Но не может излить гонец жалоб страсти.

Иль стерпеть нам? Но может жить ведь влюбленный,

Потерявший любимого, лишь недолго.

Будет жить он в тоске одной и печали.

И ланиты зальет свои он слезами.