Мифы и сказки о деревьях

В следующее мгновенье Легконог увидел жуткое волосатое чудовище с горящими глазами, которое двигалось навстречу. Мальчик завопил и ринулся в другую сторону, назад к деревьям. Он точно знал: на него охотится Онглок, и поэтому бежал как одержимый, но чудовище уже заметило его и с рычаньем бросилось за ним по пятам.

Бежал Легконог быстро, но всё же дикие вопли чудовища раздавались всё ближе. И вот в тот момент, когда мальчик уже почувствовал сзади горячее дыхание и две когтистые лапы дотянулись до его плеч, раздался громкий щелчок.

Придя в себя, Легконог понял, что зажат с двух сторон твёрдыми стенками. До него по-прежнему доносился рык Онглока, но только не сзади, а снизу. Тут он догадался, что произошло.

Он сделал в точности то, что его друг предупреждал не делать ни в коем случае: пробежал между теми самыми деревьями. И теперь он оказался в плену между двумя половинками кокоса, которые сам же и закопал.

Мальчик вздохнул. Внутри было тесно, но судя по всему, он и сам уменьшился, потому что в кокос он как-то поместился. В любом случае, здесь Онглок его не поймает. Ведь все знают: как бы Онглок ни любил кокосы, самому ему их не достать. Чтобы ими полакомиться, он должен сначала поймать мальчика или девочку и превратить их в кокос.

Онглок бесился внизу ещё очень долго. А потом ему, наверное, надоело, потому что Легконог услышал удаляющиеся шаги. И скоро всё стихло.

Легконог ждал много часов, а когда, как ему показалось, наступил рассвет, начал изо всех сил колотить по стенке ореха изнутри, в надежде, что его кто-нибудь услышит.

Он колотил в стенку весь день, и на следующий день тоже, и потом опять. Он стучал и кричал, но несмотря на то, что под деревом иногда проходили люди, никто его не слышал – так высоко он сидел.

Прошло много дней и недель, а люди так и не поняли, куда же делся Легконог. Некоторые полагали, что он сбежал из дома, и жалели его бедную мать. А она мучилась чувством вины – ведь это она пригрозила сыну Онглоком, может, поэтому он и ушёл.

Его друзья, которые сами отправили его на берег реки, могли бы, конечно, рассказать кое-что, но они так боялись наказания, что не проронили ни слова.