Нью-Йорк. Рецепты выживания

Сосед чуть не подавился, узнав о моем территориальном происхождении. Оказывается, до меня работал здесь парень из Люберец. Так он успел всем из бруклинской хлеборезки рассказать, как он ненавидит казанскую уличную орду, доставившую немало хлопот качкам из Люберец своими набегами.

Продолжу немного в том же духе. В хлеборезке ребятушки мне объяснили, что различные группировки контролируют теперь Нью-Йорк, после облавы на семью Гамбино. И эта семья – последняя из сицилийской мафии. Не знаю, правда или нет, но я лишь передаю услышанное.

Помню еще, как Леннокс дрался с Кличко и мы горячо обсуждали тот бой лета 2003 года.

Теперь немного о грустном. Перед окончанием смены, в четыре утра, я увидел, как свежий хлеб, сделанный сверх нормы, был упакован в два черных мешка и выставлен на улицу как «гарбич». На мой вопрос, зачем такое отношение к хлебу, почему бы его не раздать малоимущим или отдать на корм, мне ответили, что хозяину проще его выбросить в мусор, ибо здесь панически боятся просроченных продуктов.

– Но это же свежий хлеб! – сказал я. На это смотреть было больно, особенно после прожитых девяностых в России… Вспомнились пустые прилавки, голод, картошка… Хозяина магазина я не воспринимаю до сих пор. Он не знает цену хлебу. Кстати, видел этим же утром, как два наших пенсионера, развязав эти мешки, бережно вытащили понравившийся им батон хлеба и переложили к себе в авоськи. Наши люди никогда уважение к хлебу не потеряют.

Ну что же, четыре утра! Иду домой после первой работы, мимо красивых районов с частной застройкой, просыпающихся под журчание автоматической поливочной системы для газонов и цветов.

Фасады, выходящие на улицу, дорогие и милые. Боковые фасады бедные и неухоженные, но их не видно за оградой и кустарником.

Вот я и дома. Вхожу в подъезд, поднимаюсь на этаж. Осторожно поворачиваю ключ в двери, боясь разбудить родственников, и слышу шорох за спиной. Оглянулся – парень идет по коридору мимо меня, что-то бормочет.

– Откуда он взялся? – Вдруг он резко поворачивается и идет обратно.

Руки у него трясутся, лицо перекошено, весь дерганый и постоянно говорит сам с собой. Спина у меня похолодела, ведь ключ я уже повернул, а он за спину заходит, я весь напрягся: «Ф-фу ты…» – парень прошел мимо. Я закрыл дверь за собой.

– Все! – подумал я. – Спать! С меня на сегодня хватит. И я неслышно упал на кровать, моментально уснув. В голове мелькали батоны, которыми жонглировал парень из коридора, с трясущимися руками.