Сделай ставку и беги

Но не в смысле же, чтоб нас вовсе… – он оглядел остальных жильцов, слегка отошедших от первой оторопи и готовых сорваться на крик. – К чему нам горячая вода, если нас самих отсюда…того этого? Мы здесь десятки лет…

– Так тут еще…вот! – жилец, обмотанный полотенцем, ткнул портфелем в табличку на углу дома.

– Именно! – Игнатенко, найдя опору, приободрился. – Это, позвольте заметить, Казаковская набережная! То есть памятник архитектуры, охраняемый государством. Сносу не подлежит.

Сплотившиеся вокруг жильцы согласованно загудели.

Игнатенко глубоко задышал, готовясь перейти на повышенные тона. Подметивший это Иван дружески ткнул его в выпирающее из-под майки пузо. И будто проткнул, – набранный воздух с неприличным шумом вышел наружу, заставив председателя домкома побагроветь.

– Ишь ты, сносу не подлежит! – Листопад горько скривился. – Ан – сносился! От властей требовать – это мы всегда готовы. А сами? Захламили, обгадили Казакова, что весь затрухлявился, а чуть что – им же и прикрываетесь.

– Так неделю пищевые отходы не вывозят. Сколь звонили! – выкрикнули из толпы.

– В общем не умеете за собой следить, так нечего и претендовать. Предлагаю разойтись по квартирам и приступить к сборам. А мне еще подсчитать требуется, сколько вызывать экскаваторов. Опять же баба копра, буровые.

Он извлек чистый лист бумаги, ручку и начал озабоченно что-то накидывать.

– Ничего, – успокоил своих Игнатенко.

Он побежал в арку.

К Ивану подошла оробевшая Вика.

– Милицию вызовет, – шепнула она, подрагивая от страха и азарта. Таких приключений в ее жизни никогда не случалось.

– Может, уйдем?

– Жди! – отрубил Листопад. Заметив, что за ними наблюдают, он вновь принялся мерить шагами асфальт.

Меж тем распахнулось окно на втором этаже, и оттуда показалась сконфуженная физиономия Игнатенко.

Дозвонился, – сообщил он. – Из начальства никого нет. А дежурный не в курсе. Но говорит, раз готовятся копать, значит, решение имеется. Так что пока прошу без паники. С утра попробую прояснить. Хотя…что уж там с утра?

Он безысходно махнул рукой и захлопнул окно. Вера в успех из него вышла, должно быть, вместе с воздухом. И это почувствовали.

Стало окончательно ясно, что рассчитывать на помощь государства не приходится.