Последний магнат

Уайли Уайта, разумеется, в любой стране мира опознали бы как интеллектуала второго разбора. Воспитанность в нем уживалась с болтливостью, простота – с остроумием, мечтательность – с пессимизмом. Зависть к Стару прорывалась лишь временами и сопровождалась всегдашним восхищением и даже привязанностью.

– По графику сценарий идет в производство через две недели, считая от субботы, – начал Стар. – Я бы сказал, что выглядит он прилично, изменения пошли на пользу.

Рейнмунд и оба сценариста обменялись победным взглядом.

– С одной оговоркой, – продолжил Стар. – Я не вижу смысла делать по нему фильм, поэтому решил отказаться от проекта.

На миг повисла внезапная тишина, затем понеслись невнятные возражения и потрясенные вопросы.

– Вы не виноваты, – заверил собравшихся Стар. – Я просто считал сюжет более интересным, чем он получился в сценарии. Вот и все. – Помолчав, Стар с сожалением взглянул на Рейнмунда. – Текст слишком плох. А ведь пьеса великолепна, мы отдали за нее пятьдесят тысяч.

– А что не так со сценарием, Монро? – напрямик спросил Брока.

– Вряд ли стоит вдаваться в подробности.

Рейнмунд и Уайли Уайт лихорадочно обдумывали, как это отразится на их карьере. В нынешнем году за Рейнмундом два фильма уже числились, а Уайли Уайту для возвращения в кино нужно было появиться в титрах хотя бы раз. Маленькие, глубоко посаженные – словно вдавленные в череп – глазки Джейн Мелони пристально наблюдали за Старом.

– Может, все-таки объясните? – вмешался Рейнмунд. – Оплеуха-то немалая, Монро.

– Я просто не стал бы приглашать в картину Маргарет Саллаван, – ответил Стар. – Или Колмана. Отговорил бы их сниматься.

– Монро! – взмолился Уайли Уайт. – Скажите – что не так? Сцены? Диалоги? Юмор? Композиция?

Стар взял со стола папку с текстом и разжал пальцы – словно сценарий самым буквальным образом был неподъемной ношей.

– Мне не нравятся персонажи. Меня к ним не тянет, я предпочел бы обходить их стороной.

Рейнмунд, все еще обеспокоенный, улыбнулся.

– Да уж, обвинение не из слабых. Мне казалось, что персонажи-то и неплохи.

– И я так думал, – подтвердил Брока. – Эмма, например, хороша.

– Правда? – бросил Стар. – А я даже не верю, что она живая. Дочитал до конца – только и хотелось спросить: «Ну и что?»

– Можно ведь что-то сделать, – предположил Рейнмунд. – Конечно, для нас тут мало приятного. Порядок сцен ровно тот, о каком мы договаривались…

– Зато история совершенно другая, – бросил Стар.