Бог умер, да здравствует Бог

Она приподняла левую бровь и искоса на меня посмотрела, а затем с усмешкой произнесла:

– К чему эти остроты? Разве я когда-нибудь говорила, чего ожидаю? Обычная деревня, что ещё здесь должно быть, кроме приземистых хижин и голодных крестьян.

Ого, так ей известно, как должны выглядеть обычные смертные деревни. Интересно, откуда Ючке о них знает? Маловероятно, что она спускалась с небес на экскурсии: чего-чего, а солнечные боги просто терпеть не могут смертных и все, что с ними связано. Если хотите знать, где чаще и больше всего умирают люди, я вам раскрою этот секрет – земли, подвластные богам Солнца, обагряются кровью чуть ли не ежедневно: такой путь избрали эти боги, чтобы достичь величия и почитания.

– Да, ты права, деревни именно этим и славятся. Правда, в этой кое-чего не хватает: крестьян.

Мы продвигались в центр деревни, к месту, где должна была располагаться ярмарочная площадь, не особо надеясь наткнуться хоть на кого-нибудь живого. Я уже продумывал план наших дальнейших действий: присматривал дом побогаче, в который можно забраться и стащить припасов на дорогу, но тут перед нашими глазами предстало зрелище, сбившее с толку меня и богиню рядом.

Но я буду не я, если не среагирую на чрезвычайную ситуацию молниеносно.

– Что за? – начала Ючке свой вопрос, но так и не закончила его, и слова божественного наречия повисли в пыльном воздухе. Я схватил богиню за руку и стремительно увёл её за угол ближайшей постройки.

– Ты чего удумал? – возмутилась она, вырывая свою руку из моей хватки, но я собрал остаток своих сил, чтобы удержать её на месте. Давалось мне это с большим трудом.

– А ну молчи, стой смирно и не привлекай к себе внимания, – громко зашептал я, мысленно надеясь на то, что нас никто не заметил.

– Но все эти люди… – запротивилась Ючке.

– Тише, – я накрыл ладонью её несмолкающий рот. Лицо богини начало покрываться красными гневными пятнами, но я не дал разгуляться её ярости: придал своему лицу самое грозное из известных мне выражений, добавил к нему пару угрожающих жестов, и дело сделано – моя жертва покорно застыла, яростно сверкая золотистым глазом.