Бог умер, да здравствует Бог

Или пишут? Надо будет всё-таки ознакомиться с ними на досуге.

– О чём это ты? – притворно возмутился я. – Мы разве знакомы лично, раз тебе известны особенности моего характера?

– Какая разница: лично или нет, я читала трактаты о тебе и слушала истории братьев, – пожала плечами Ючке. – Тот, кто уничтожил царство Зухаре, выкрал младшего сына бога Солнца, ранил единственного сына бога Луны и был свергнут на тысячу лет, сейчас сидит передо мной и ведёт себя как неуемный подросток. Это странно. Не знала, что вместе с божественной энергией у свергнутого бога исчезают и личностные качества.

Ючке произнесла всё это ровным и спокойным тоном, ни единого намёка на осуждение или презрение – просто констатация фактов.

Да, вместе с пропадающими душами из меня, возможно, вышла часть жизненного опыта и каких-то навыков, но сознание у меня на месте, память я не терял, а уж личностные качества тем более, так как они никоим образом с людскими поглощенными душами не связаны. Насколько молода эта Ючке, раз не знает таких элементарных вещей? И вообще, чему там сейчас младших богов учат? Отвратительная нынче система образования.

– Говори, что хочешь, – пожал плечами я, возвращаясь к своей хромой подопечной. Лошадь стала спотыкаться гораздо чаще, и телега замедлила свой ход. – То, что ты так заботливо сейчас перечислила, я не отношу к списку своих заслуг. К ошибкам молодости – возможно, но не к достижениям.

– Как это понимать? – искренне удивилась Ючке. Ого, мои слова сбили её равнодушие.

– Понимай, как хочешь, – мне захотелось обернуться и взглянуть на выражение её лица, но я все же решил напустить на себя немного таинственности. Всё же я из старших младших богов, а значит, мудрее и опытнее. Пускай почувствует себя неполноценной.

Да-да, боги иногда ведут себя также глупо, как люди и даже хуже, но кто из нас не безгрешен? У меня тоже есть гордость, и иногда потешить её не повредит. Наверное.

– Боги вольны делать все, что взбредет в голову, и никто их за это не осудит, ибо законов у богов не так уж и много и они не так строги, как законы смертных, – философски заметил я, вживаясь в роль мудрого наставника.